Личины сексуальности - Палья Камилла

23 Bostetter E. E. «Christabel»: the Vision of Fear // Philological Quarterly. 1957. Vol. 36. No. 2. P. 192; Fruman N. Coleridge S. T. The Damaged Archangel. N. Y., 1971. P. 376.

24 Hazlitt W. My First Acquaintance with Poets // Hazlitt W. Complete Works / Ed.: How P. P. N. Y., 1967. Vol. 17. P. 109. [Пер. A. H. Горбунова цит. no: Хэзлит В. Мое знакомство с поэтами //Кольридж С.-Т. Стихи. С. 191.]

Скорость и пространство

■■ Байрон

Второе поколение английских поэтов-романтиков унаследовало достижения первого. Байрон, Шелли и Ките прочли и приняли поэмы Вордсворта и Кольриджа — и придали им новую форму. Молодежь создала миф о проклятом художнике-роман-тике. Все трое удалились в изгнание и умерли молодыми в языческих странах — в Италии и Греции. Сплетни и мода превратили их в секс-символы европейского высшего света: в отличие от Блейка, Вордсворта и Кольриджа, они и в реальной жизни были сексуальными личинами. Поэмы Байрона, Шелли и Кит-са — театральные жесты самоопределения. Первое поколение романтиков высвободило психическую энергию, в волны которой бросалось, а порой в них и тонуло второе поколение. Одно дело — добиться свободы, другое дело — выжить со свободой. Ранняя смерть Байрона, Шелли и Китса показывает, как трудно вынести напряжение романтического и либерального мировоззрения. Блейку и Вордсворту нужна была идентичность без личности: но личность — основа реальности Запада. Байрон, Шелли и Ките установили с собственной личностью и с личностями других людей отношения любви-ненависти.

Лорд Байрон поразительно открыто представил романтический инцест. Я считаю «Манфреда» (1817) следствием скре-

хцивания «Фауста» Гете с «Тинтернским аббатством» Вордсворта. Страстного героя Байрона мучает вина за некое таинственное преступление. Мертвая сестра Астарта глазами, лицом и голосом двойник одержимого ею героя. Байрон находит удовольствие в сексуальных преступлениях. Запретная любовь придает его героям сверхчеловеческие черты. Отвергая все социальные связи, Манфред ищет одного себя в сексуально преобразованной форме. Вордсворту сестра гарантировала одиночество, сексуальную свободу, но Астарта (финикийская Венера) ввергает Манфреда в сексуальное головокружение.

Появление духа-сестры в «Манфреде» происходит в тот же миг, когда дух-сестра материализуется в «Тинтернском аббатстве». Астарта умерла в башне Манфреда, ее сердце взглянуло в его сердце и в тот же миг «увяло». У нее нет могилы. Что случилось? Где она? Западное влечение Манфреда к знанию уничтожило его сестру, как ранее та же страсть Фауста унесла Гретхен. Эта сцена вновь всплывает в кульминационный момент в «Портрете Дориана Грея» Оскара Уайльда: два двойника, мужчина и портрет, смотрят в лицо друг другу в запертой комнате в мансарде. После чего мужчину обнаруживают умершим, с лицом отвратительно «увядшим» (withered)1 —и это словечко Байрона. Астарта смотрит в сердце своего брата, как в зеркало, и умирает от демонического нарциссизма. Брат и сестра нарушают границы западной идентичности и обмениваются личностями. В слиянии с сестрой Манфред неистов. Он поглощает ее. Чем еще объяснить исчезновение ее тела?

Союз Манфреда с сестрой — неудачно закончившийся со-липсистский сексуальный эксперимент. Беспокойство и раскаяние Манфреда — симптомы пресыщения. Как Фиест, Манфред съел свою плоть и кровь; как Кроносу, ему суждено ее извергнуть. Поскольку Манфред на деле вступил в сексуальные отношения со своим двойником, физический мир отвергает его. «Падение дома Ашеров» Э. По сюрреалистически развивает поэму Байрона: сестра, похороненная в похожем на череп доме, возвращается как кровавое видение и преследует своего истеричного брата. В поэме Байрона материализация духа-сестры обещает душевное облегчение. Манфред просит ее говорить, чтобы она смогла вернуть себе независимость и остаться эк-стериоризованной. Но она только предсказывает смерть брата и исчезает. Я сказала бы, что сестра вновь внедряется в брата, возобновляя его страдания.

В «Тинтернском аббатстве» сестре Вордсворта говорить не приходится. Она — Анима с правильным отношением к поэту. Брат и сестра вступают в духовные, не физические сношения. Но в «Манфреде» описаны насильственные и ненасытные сношения с братом. Кровь, привидевшаяся Манфреду на кубке, пролита. Он разорвал девственную плеву своей сестры. Он не может пить из запятнанного кровью кубка, кошмарное видение места насилия преследует его. К тому же этот кубок — его кровавый ум и кровавый язык, мышление и речь, направленные им против природы.

Центром «Манфреда», как и центром «Кристабель» Кольриджа, становится ритуальный половой акт, отвергающий общественный и нравственный закон. В поэме Байрона языческий культ самопоклонения, узы брака, церковное общение и похоронные обряды производятся одновременно. Ритуальная жертва поражена фаллическим ножом, а ее плоть съедена. Нет могилы Астарты, потому что ее — и тело, и душу — поглотил ее брат-извращенец. Как и героя рассказа Э. По «Сердце-обличитель», Манфреда мучает внутреннее присутствие другого существа, демонического зародыша, без спросу внедрившегося в его чрево. Манфред — романтический солипсист, поглотивший вселенную, она-то и вызывает теперь у него тошноту. Ампутация или самопожирание? Ахилл Клейста выбирает одно, Манфред Байрона — другое. Я не гармонирует с миром объектов, то затопляющим его, то жестоко опустошающим и оставляющим его на берегу морщинистых отшельников Вордсворта. В «Манфреде» Байрон делает запрещенный секс ареной поединков. Романтические сексуальные личины царапаются и кусаются в припадках влечения и отвращения.

Ходили слухи, что Байрон совершил кровосмешение со своей сводной сестрой Августой Ли. Правдивая или ложная, сплетня стала частью его славы. Инцест навязчиво возвращается в поэмы Байрона. «Каин» превращает этот вопрос в юридическую головоломку. Бог разрешает кровосмешение второму поколению человечества. Поэма сосредоточивается на взаимной любви Каина и его сестры-близнеца, уже невозможной между их детьми в силу введенного для них запрета на близкородственные связи. В «Паризине» случается кровосмешение мачехи и пасынка, похожее на инцест Федры, и такое кровосмешение для Байрона, обычно предпочитающего описывать инцест брата и сестры, — исключение. Первоначально главные герои «Абидосской невесты» были влюбленными друг в друга братом и сестрой. В окончательной версии они стали кузеном и кузиной. Но их влюбленность начинается с раннего детства, и девочка еще считает мальчика своим братом, когда, лихорадочно целуя его, отвергает брачный уговор. Байрон говорит: «Как велика любовь тех, кто любит в страхе и грехе» («Небо и Земля»), Кровосмешение — сексуальное инакомыслие. Его ценность — в непристойности. Байрон надменно отверг бы неведение Блейка. Он принимает подход де Сада к сексу и к душе: проведи границу, чтобы я мог ее нарушить. В отличие от Блейка или Вордсворта, Байрон хочет укрепить границы Я. Во время кровосмешения либидо движется туда и сюда, совершая замкнутый круг