Личины сексуальности - Палья Камилла

с землей к абсолютному минимуму. Руки продолжают тело, их жест, восходящий к придворному церемониалу эпохи барокко, напоминает презревшие земную поверхность крылья. Балет — восхождение тела. Балет священен и церемониален. Презрение балета к банальному материальному миру — источник его власти и очарования. Балет — аполлоническое искусство. Марта Грэхем изобрела или, точнее, открыла заново хто-нический танец. Современный танец — примитивистские движения таза, позволяющие шлепать босыми ногами по матушке-земле и совершать сокращения, соответствующие ее спазмам. Танец поэзии Байрона — ни аполлонический, ни хто-нический. Байрон не устремляется ни к небу, ни к глубинам земли. Он скользит по земной поверхности, порхает на границе сфер. Байронический стиль «Дон Жуана» встречается в творчестве одного танцора: Фреда Астора. Гибкий танец Астора — серебристое скольжение по твердым полированным поверхностям. Астору не свойственно балетное воодушевление. Астор — здесь и сейчас, Астор — изощренное движение в космополитическом пространстве. Даже прыгая на стулья и взбегая по стенам, Астор исследует измерения нашей обыденной жизни. Рудольф Нуриев — высокомерный Люцифер, изгнанный с небес и стремящийся достичь их своими гневными прыжками. Нуриев — ранний Байрон, напряженный и вызывающий. Астор (и его поклонник Михаил Барышников) — поздний Байрон. Астор — слабый тростник, сгибающийся под ветром. Ему доступна «непринужденность» Байрона, культурные манеры и мягкая, улыбчивая ирония. Астор столь же элегантен и строен, как Меркурий Джамболоньи. Приглаженные волосы и изящное тело — вне возраста и вне пола. Милостивый хозяин или проводник, как Рафаэль Мильтона, «доброхотный Дух» или «приветливый Архангел»30. Плавная грация Астора — байроновская изменчивость, скольжение по миру.

Байрон понимал и свою скорость, и свое пространство. Посвящение к «Дон-Жуану» извещает поэтов-соперников о том, что он с «музой прозаичной» ходит пешком, «а ваш-то конь крылат!», и он не собирается состязаться с ним. Не Нуриев, как Пегас, взмывающий в небо, но Астор, кружащийся в земном танцзале с веселыми чувственными музами (Джинджер Роджерс,

Рита Хейуорт). Вечное «странствие», скольжение по поверхности: байроновские поэмы-путешествия, как все авантюрные романы, не нуждаются в завершенности, их можно продолжать и продолжать. Легкость и быстроту «Дон Жуана» я называю свежестью (breeziness). Связь с Камиллой: Джексон Найт говорит, что скользящая по вершинам колосьев фигура, возможно, объясняется верой вольсков в то, что «в зерне присутствует некий дух»13. Так, волнообразное движение луговых трав — невидимые шаги ветра. Свежесть «Дон Жуана» — свежесть весеннего бриза, нового духа, проникающего в историю и освежающего ее. Веющий от байроновского стиля бриз — его эманация в прямом смысле слова — дух молодости, оказавший невероятное воздействие на европейскую и американскую культуру. Руссо изобрел современный культ детства; Гете популяризировал печального подростка Руссо. Но Байрон сотворил очаровательного сексуального юношу, порывистого, дерзкого и энергичного, новизну, воплощенную в харизматической сексуальной личине. Таким образом, Байрон чувствует наступление века скорости. Юноша — быстрота в эмоционально скоротечной форме. Быстротечность (transience; от латинского transire — «проходить») подразумевает как идею путешествия, так и идею недолговечности. Байрон, запечатленный Гете в образе андрогинного, внутренне противоречивого Эвфориона, умер в 1824 году. Первый пассажирский поезд появился в 1825 году. Дух Байрона словно бы вселился в скоростной двигатель.

Исследования показывают, что реклама завладевает нашим вниманием, акцентируя два слова: «свободный» и «новый». Мы все еще живем в эпоху романтизма. Ничто не может быть долговечным, пока люди преклоняются перед новизной. Рок-музыка, вездесущая американская форма искусства, становится формой байронической молодежной культуры. Классическая американская привычка: нестись сломя голову по хайвею, врубив радио на всю катушку, — повторяет эмоциональный и поэтический стиль «Дон Жуана». Вождение автомобиля — американская сублимация, не имеющая абсолютного европейского аналога. В десяти милях от окраины любого американского города начинается открытый фронтир. Длинные, прямые сверхшоссе перечеркивают бескрайние просторы. Меркурий и самопроизвольная скорость Камиллы: сияющий стеклами современный автомобиль настолько быстр, удобен и продуман, что кажется продолжением тела. Пересекать американский ландшафт или скользить по нему в подобном средстве передвижения — значит чувствовать скорость и открытое ветрам пространство «Дон Жуана». Пульсирующая рок-музыка из радиоприемника — сердцебиение автомобиля. В Европе мало радиостанций, и большую их часть контролирует государство. Но в Америке радиоприемники полны музыкой и голосами столь же многочисленными, как настроения поэм Байрона. Проезжая через периферийные районы штата Нью-Йорк, прорезанные горизонталью прямой как стрела автострады, можно на протяжении шести часов слушать музыку из Иллинойса, Кентукки, Северной Каролины, столь же далеких, как далека Италия от Англии. Американский водитель крутит ручку настройки, мчится по бесконечному шоссе — и летит по непрерывной поверхности музыки, самодовольно ощущая себя исследующим и подчиняющим колоссальное пространство.

Рок-музыка обычно исполнена мрачного демонического настроения. Величайшая рок-группа «Роллинг Стоунз» — наследница бурного Кольриджа. Но в роке встречается и ауолло-нический стиль дневного света, сочетание солнца и скорости: «Бич Бойз». «Дон Жуан» и «Бич Бойз» сочетают молодость, ан-дрогинность, свежесть и скорость. Лилиан Роксон называет первый альбом «Бич Бойз» «празднеством ветренности и скорости, скорости на воде или на дороге»14. «Бич Бойз» сохраняют роман движения в стремительных созвучиях и пыхтящем звуке «чух-чух-чух», напоминающем о паровозе или пароходе. «Бич Бойз» превратили калифорнийского серфингиста в новый, сменивший ковбоя, американский архетип. Что-что, а серфинг — скольжение в чистейшем виде.

Ведущий голос «Бич Бойз» — фальцет, звучащий на фоне хора мальчиков, и звучащий женственно и в то же время восторженно гетеросексуально, например в бессмертных «California Girls». Такое же странное сочетание встречается и в поэзии Байрона. Возможно, сам Байрон отчасти или даже прежде всего был гомосексуалистом, но его поэзия пробуждает особое эротическое чувство своей женственной гетеросексуальностью. Ангельский мальчишеский голос «Бич Бойз» придает неожиданную красоту и религиозность их тривиальным школьным темам. Байронический тон: симпатия и сатира, никакого цинизма. Избыточность, гедонизм и неуместная манерность «Бич Бойз» воплощают самодостаточную и раздражающе самодовольную современную молодежную культуру, созданную Байроном. Американский подросток в набирающем скорость автомобиле преодолевает взрослое пространство.

Почему поэзия Байрона превратилась в скольжение? Бернард Блэкстоун замечает: «Известно сильнейшее нежелание Байрона присутствовать при трапезах своей жены, и, хотя это, может быть, связано со страхом полноты и с воспоминаниями об обжорстве матери, бывали моменты, когда Байрон ощущал себя гомункулом, окруженным непрерывным чавканьем, попавшим в тиски верхней и нижней челюстей Анабеллы»15. Байрон страдал от лишнего веса и старался сохранить стройность, прибегая для этого даже к голоданию. Полнота — женственность, природное изобилие, воплощенное в выпуклостях Венеры из Виллендорфа. Я говорила о том, что женское начало примитивно и архаично, тогда как женственность социальна и эстетична. Байрон преклоняется перед женственностью, но бежит от женского начала. Боязнь ожиреть — страх заплыть