За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

жизнь декрет Совнаркома об организации РККА – по крайней мере в полном объеме. В частности, Г. М. Орешкин от имени Центрального штаба Красной гвардии обратил внимание собравшихся на тот факт, что установленные Совнаркомом денежные выплаты солдатам по 50 руб. на человека и их дополнительное обеспечение пайком было сложно провести на практике.

Причем конкретное предложение Орешкина лишний раз подтверждает, насколько мало его, пламенного революционера, интересовали вопросы быта:

– Вы знаете, насколько трудно доставить необходимые продукты. А деревня взамен хлеба требует мануфактуру и другие предметы потребления. Предлагаю вместо 50 рублей платить 150 рублей без содержания. Затем должна быть единая Кр[асная] гв[ардия] как единая сила. Солдаты на фронте должны оставаться до тех пор, пока не придет смена красногвардейцев. Кадр Красной армии должен идти под именем Красной гв[ардии]. С 1 февраля, по постановлению Совета Народных Комиссаров, мы должны платить солдатам на фронте 50 руб. жалованья. Армии должно быть объявлено, что она распускается, ее заменяют красногвардейцы. Так и милиция должна быть распущена, а рабочие должны нести трудовую повинность и платить им [следует] среднюю зарплату рабочих{2240}.

Орешкин внес следующий проект резолюции конференции, который мы приводим для демонстрации стиля Григория Матвеевича:

«Так как организация Красной гвардии есть первый шаг ко всеобщему вооружению пролетариата и [в связи с тем] что существующие остатки старой армии должны быть в самом коротком времени распущены, но так как война с империализмом и капитализмом далеко еще не кончена, необходимо в самый короткий срок сформировать нужное количество отрядов из добровольцев социалистов, [использовать] организации Красной гвардии для замены необходимых частей на фронте и в других местах. Вся же оставшаяся армия переименовывается в Красную гвардию на одинаковых положениях с существующими кадрами – впредь до их замены. Принимая во внимание, что у единой народной советской власти должна быть и единая вооруженная сила, поэтому формирование Народной Красной армии (видимо, речь идет о проектах создания Народной армии, предлагаемых советскому руководству генералами старой армии. – С.В.) встречается опасным, т. к. это может внести рознь между Красной гвардией и Красной армией, что и может вредить делу революции. Штабы Центральной Красной гвардии и Моск[овского] военного округа должны быть реорганизованы и приспособлены к организации Красной гвардии. Милиция должна быть упразднена, обязанности по охране порядка и личной безопасности [надо] возложить на весь рабочий класс и трудовое крестьянство, вводя среди них всеобщую красногвардейскую повинность (курсив наш. – С.В.). Для деталей разработки доклада по проведению в жизнь этой резолюции выбрать комиссию в пять человек.

Доклад этот по утверждению областной конференции представить на утверждение Московского Совета р[абочих], с[олдатских] и к[рестьянских] д[епутатов] и Совета Народных Комиссаров»{2241}.

Когда бы таких, как Орешкин, на конференции было большинство, судьба ленинского декрета об организации РККА была бы весьма печальна, однако Григорий Матвеевич оказался в абсолютном меньшинстве. Конференция в целом поддержала вполне «правоверные» проекты резолюции, предложенные членом Совета Народных Комиссаров г. Москвы Александром Владимировичем Мандельштамом и членом Московского комитета РСДРП(б) [Николаем Николаевичем] Зиминым{2242}. Проект Мандельштама предусматривал немедленное начало агитации, пропаганды и формирования «Красной армии на основе добровольческих начал, с полным обеспечением как самого солдата, так и его семьи (курсив наш. – С.В.), согласно декрета Совета Народных Комиссаров»{2243}; усиление и расширение организации красногвардейских отрядов для «охраны и защиты завоеваний революции, защиты фабрик, заводов и земли» без отрыва красногвардейцев «от своего обыкновенного труда»{2244}; организацию «единого центрального управления», в том числе на местах, «как Красной гвардии, так и Красной армии»{2245} (особо оговаривалось, что органы управления должны быть ответственны «только перед Советами»{2246}). Проект Зимина предусматривал постепенную замену Красной гвардии «всеобщей красногвардейской повинностью для рабочих и революционных крестьян, организованных в Советы и стоящих на платформе советской власти»{2247}. Зимин настаивал на том, что «Красная армия и Красная гвардия не должны быть отдельными организациями и красная добровольческая (так в стенографическом отчете. – С.В.) армия не призвана заменить собой Красную гвардию, а, наоборот, создание Красной армии мыслимо лишь как расширение уже существующей Красной гвардии (курсив наш. – С.В.)»{2248}. Старая армия подлежала роспуску, однако «из наиболее надежных товарищей» ее «путем добровольного набора» предусматривалось создание ячеек «социалистической армии»{2249}.

24 января на заседании конференции состоялись перевыборы Центрального штаба Красной гвардии. В новый состав штаба избрали 9 большевиков и 1 левого эсера{2250}, причем пять человек вошли в штаб в качестве членов и столько же – в качестве кандидатов. В итоговую «пятерку» руководства Центрального штаба Красной гвардии вошли «от левых с.-р. т. Орешкин и заместителем его т. Максимов»{2251}. После конференции развернулась активная работа по преобразованию красногвардейских отрядов в красноармейские части, что вскоре сделало Центральный штаб Красной гвардии ненужной структурой.

3 марта 1918 г. начались серьезные изменения в высшем руководстве и центральном аппарате управления РККА{2252}. 9 марта, в соответствии с приказом Чрезвычайного штаба при Моссовете, Центральный штаб Красной гвардии в Москве был расформирован{2253}. После этого Орешкин стал деятельным работником Военного комиссариата г. Москвы, тем более что для исполнения конкретных приказаний командующего войсками Московского военного округа Н. И. Муралова Григорию Матвеевичу регулярно передавался красногвардейский отряд – компактный, но вполне дееспособный, нацеленный на подавление контрреволюционных вспышек в Московской губернии.

Г. М. Орешкин указал в заявлении 1935 г., что в начале 1918 г. он «подавлял восстания в Сергиевском и Павловском посадах»{2254}. Однако, судя по всему, следует верить более скромному утверждению Григория Матвеевича из его анкеты 1930 г.: «Весной (здесь и далее в цитате курсив наш. – С.В.) 1918 г., по распоряжению командующего войсками Моск[овского] ВО т. Муралова, я во главе сборного отряда ликвидировал подготовляющиеся восстания белогвардейцев в Сергиевском Посаде Моск[овской] губернии»{2255}. Данное заявление подтвердил в 1930 г. Р. И. Жаворонков: «…т. Орешкину по заданию тт. Муралова и Ведерникова неоднократно приходилось участвовать во главе красногвардейских отрядов [в операциях] по подавлению контрреволюционных восстаний (так в документе. – С.В.)»{2256}.

В РГВА отложился рапорт, поданный 13 мая 1918 г. Г. М. Орешкиным «Военному комиссару Московского округа» Н. И. Муралову: «Доношу, что, согласно Вашего предписания, я с отрядом отправился в Сергиевский Посад, где оказалось: 1. Много бывших офицеров, которые проживают в Посаде и вблизи расположенных дач, носят кокарды, которые нами приказано было снять, что, конечно, тотчас же исполнилось. 2. Перед выездом мне было доложено, что, по частным сведениям, офицеры, живущие на дачах, ходят в погонах. 3. Население состоит, в своем большинстве, из торговцев, что, конечно, всегда стараются пролетар[иев] настроить против советской власти. 4. Состав Совета очень мягкотелый, а главное, под руками не