За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

[Михаил Иванович] Юрцен – директор Центрального военно-исторического архива, знаком я с ним с 1935 г., в декабре м[еся] це 1937 г. также арестован.

Берзин Ян – управляющий Центрального архивного управления, в настоящее время арестован.

Берзин Павел [Иванович (Ян Карлович, настоящие имя, отчество и фамилия – Петерис Янович Кюзис)] – начразведуп (начальник Разведывательного управления. – С.В.) в г. Москве, где сейчас он находится, мне не известно, последний раз я с ним встречался в 1935—[19] 36 гг. (судя по тому, что Буберг назвал Берзина, ему было прекрасно известно, что одного из крупнейших деятелей советской военной разведки арестовали в ноябре 1937 г. – С.В.).

[Владимир Дмитриевич] Фельдман – работал в обществе “Прометей” по изданию истории Латышской дивизии, знаю его с 1916 г. по службе в Латышской дивизии. (В латышских полках, поскольку дивизия, как мы помним, была сформирована только в 1918 году. Фельдмана арестовали в 1937 году. – С.В.)

[Андрей Михайлович] Виксне – преподаватель [Института] красной профессуры, знаком с ним по службе в Латышской дивизии, последний раз с ним встречался в 1936 г. (арестован в 1937 г. – С.В.)

Стуцко (упоминаемый ранее Кирил Стуцка. – С.В.) – руководитель по созданию истории Латышской дивизии, знаю его с 1919 г., был командующим Латышской дивизии, последний раз с ним встречался в 1936 г. (Кирилла Андреевича арестовали в конце 1937 г. – С.В.)

[Роберт Августович] Апин (в советских документах нередко – Апинь. – С.В.) – комиссар Латышской дивизии, сейчас работает в Колыме, знаю его по службе в Латышской дивизии (арестован 7 декабря 1937 г. – С.В.).

Домбровский И. К. – знаю его по работе в МЧК и по совместному жительству в Латвии»{2195}.

На вопрос «В чем заключалась Ваша (прописная буква здесь и далее в тексте главы – в документах НКВД. – С.В.) связь с указанными выше лицами», Ян Янович ответил: «Моя связь с указанными выше лицами заключалась только по службе»{2196}.

Собственно, одному из арестованных, названных Бубергом (Яну Антоновичу Берзину) – бывшему управляющему Центральным архивным управлением{2197}, сказочники из ежовских органов государственной безопасности и приписали «вербовку» Яна Яновича. 29 марта Буберга вынудили дать признательные показания. Он заявил: «Для шпионской работы в пользу Латвии я был завербован в 1934 г. агентом латвийских разведывательных органов, активным участником латышской к[онтр] р[еволюционной] фашистской организации Берзиным Яном Антоновичем…»{2198}. Целью своей националистическая организация, в которой якобы состоял Буберг, ставила-де оказание «практической помощи фашистским государствам в начале войны с Советским Союзом»{2199}. Во главе организации будто бы стоял «политический центр» из Яна Эрнестовича Рудзутака, Роберта Петровича Эйдемана и Вильгельма Георгиевича Кнорина (всех троих расстреляли еще в тридцать седьмом), а «практическое руководство» осуществляли Карл Христианович Данишевский, Фриц Иванович Берновский, Мартин Янович Лацис, Ян Давыдович Ленцман, Ян Антонович Берзин и Гаральд Иванович Крумин-Пилад (к тому времени все они были арестованы). Здесь важно подчеркнуть, что среди указанных лиц немало крупных советских военно-политических и чекистских деятелей эпохи Гражданской войны.

Никакой фашистской контрреволюционной латышской организации, конечно, не было в помине, однако весьма вероятно, что Буберг не целиком выдумал то, что он показал 29 марта 1938 г.: «С Берзиным я знаком с 1933 г. по совместной работе в Центрархиве СССР. В тот период я пережил большие сомнения в правильности политики партии и советской власти (в 1933 г. проводилась чистка ВКП(б), и сомневаться в ее правильности имели основания многие думающие люди. – С.В.). [… ] Первое время Берзин указывал мне, что нам, латышам, необходима самостоятельность, что благодаря неправильной политике руководства партии и советской власти латыши, которым фактически принадлежит завоевание советской власти, в данное время унижены и урезаны во всех правах, которые им должны принадлежать (курсив наш. – С.В.)»{2200}. Мы выделили тот фрагмент показаний Яна Яновича, который все же мог возникнуть не на пустом месте. Латыши, отчасти на штыках которых большевистский режим смог удержаться в годы Гражданской войны, действительно имели многочисленные поводы для недовольства. Началось всё с категорического неприятия победителями (и прежде всего пролетариатом как номинальной социальной базой советской власти) «нэпо», как именовал в своих документах новую экономическую политику В. И. Ленин. В то время у многих, и частности у латышей, возникал вопрос: «А за что, собственно, мы проливали нашу кровь?» Землячество у латышей действительно было. Не исключено, что Буберг с Берзиным, вместе воевавшие в течение нескольких лет, действительно вели достаточно откровенные разговоры, которые рассматривались тогдашним Уголовным кодексом как «контрреволюционная агитация».

Так или иначе, Буберг показал, что по заданиям Берзина он якобы «…проводил вербовочную работу новых участников в нашу к[онтр] р[еволюционную] организацию»{2201}, однако чекисты инкриминировали ему не это. Ян Янович «признался», что Берзин сориентировал его на «сбор секретных сведений и передачу их»{2202} латвийской разведке «через атташе латвийского посольства Лей»{2203}. Буберг показал, что он осуществлял «эту шпионскую работу»{2204}. Собственно, шпионаж ему и инкриминировали. Разобраться в том, что все признания Яна Яновича – самооговор, помогла тем, кто впоследствии готовил реабилитацию его и других репрессированных по делу о латышской контрреволюционной организации (а по хрущевской «Оттепели» изучением архивно-следственных дел занимались весь 1956 год), чекистская дотошность. В ответ на заданный Бубергу уточняющий вопрос «Какая конкретно шпионская деятельность проведена Вами по Центрархиву?»{2205} Ян Янович ответил, что «…были похищены из Центрального архива СССР (чекисты, диктуя Бубергу текст его «признания», даже не разобрались, какой, собственно, архив Ян Янович возглавлял: Центральный архив СССР – современный ГА РФ, и его Буберг не возглавлял, из последующего совершенно очевидно, что речь могла идти только о современном РГВА. – С.В.) следующие документы.

1. Личная записка Фрунзе, адресованная Ленину, в которой описывалось состояние Южного фронта, в этой же записке описывалась положительная роль в деле организации боевых операций, которую сыграл Сталин (очевидно, еще на Юго-Западном фронте, когда он героически брал Львов, поскольку ко времени прибытия Михаила Васильевича на Южный фронт, штаб которого унаследовал часть штаба Юго-Западного фронта, Сталина с Егоровым там уже не было. – С.В.), с приложением оперативного плана действий против частей Врангеля (оставим в покое содержательную часть за неимением оной и отметим большую «оперативную ценность» якобы добытого Бубергом документа для латвийской разведки. – С.В.).

2. Из документов штаба Западного фронта была похищена записка Тухачевского, в которой он оправдывался против выдвинутых ему обвинений в связи с провалом операций (никакого оправдания от Михаила Николаевича никто не требовал, Сталин настаивал на расследовании причин провала летней кампании РККА в Польше 1920 г., прекрасно зная, что виноват был настоявший в большевистском ЦК на наступлении Ленин, однако вождь мировой революции предпочел на Сентябрьской