За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

Марковская дивизии. Во многих приказах, изданных в то время белогвардейцами, прямо говорилось: «Комиссаров и латышей в плен не брать!»{2173} 13 октября деникинцы заняли Орел, однако в это же время ударная группа РККА начала их обход. Деникинцам угрожало окружение в городе, поэтому они оставили Орел. Утром 20 октября в город первыми вступили подразделения 9-й стрелковой дивизии, Эстонской стрелковой дивизии и передовые части Латышской стрелковой советской дивизии.

После занятия Орла бои вступили в решающую фазу. А. И. Деникин понимал, что теперь решалась судьба всей его армии. Исключительно тяжелые сражения развернулись южнее Орла. Так, например, станция Стишь неоднократно переходила из рук в руки. 23 октября латышские стрелки не выдержали удара Корниловской дивизии у станции Стишь и начали отступать. Возник критический момент. Деникинцы приближались ко 2-й гаубичной батарее (из личной карты коммуниста Буберга не совсем ясно, когда именно он в ней служил, но, скорее всего, как раз тогда). В этот момент двадцатилетняя телефонистка батареи Паулина Шведе (среди латышей красных героев было ооочень много), которая отдыхала на наблюдательном пункте после ночного дежурства, заметила бегущих красноармейцев. Девушка выхватила револьвер, преградила бегущим путь и крикнула: «Ни шагу назад, за мной вперед!»{2174}. Стрелки развернулись и нанесли контрудар, который корниловцы не выдержали. Тяжелые, кровопролитные бои велись за каждую деревню, каждый овраг, каждую пядь земли южнее Орла. Стало ясно, что ключ от Орла – Кромы. Если бы деникинцам удалось там закрепиться, они получили бы реальную возможность вернуть Орел и возобновить наступление на Москву.

В ночь на 27 октября 7-й латышский стрелковый полк перешел в решающее наступление на Кромы, которые защищал 3-й полк Марковской дивизии. Разгорелось тяжелое сражение, по итогам которого один из лучших белогвардейских полков прекратил свое существование. Другие части РККА наступали столь же энергично. В критический момент белые двинули свою офицерскую дивизию в психическую атаку. Латыши открыли огонь, подпустив врага на минимальное расстояние. Сражение было красными выиграно{2175}. 12 декабря красными был взят Харьков, 27 декабря в городе состоялся парад Латышской стрелковой советской дивизии{2176}.

Потерпев тяжелое положение у Орла, Кроми и Харькова, деникинская армия укрылась в Крыму. В январе и марте 1920 г. красные безуспешно пытались штурмовать Крым. В апреле активизировалась «белопанская Польша», вследствие чего высшее военно-политическое руководство Советской России приняло решение о наступлении в Крыму. Была создана Перекопская группировка, командование которой возложили на начальника Латышской стрелковой советской дивизии Фридриха Калныня. С 13 по 17 апреля происходили кровопролитные бои за Перекоп, в которых латыши понесли большие потери и в которых, скорее всего, Буберг и получил одно из своих ранений. Наступление не было достаточно хорошо подготовлено, артиллерийский огонь оказался малоэффективен и к тому же начался с опозданием. Командир 3-й бригады Латышской дивизии Кирил Андреевич Стуцка, с которым Буберг был знаком с 1919 г. (и, судя по всему, именно вследствие их совместной службы в Латышской стрелковой советской дивизии, одним из организаторов которой в восемнадцатом выступил Кирил Андреевич, он хорошо знал Яна Яновича) обоснованно заявил впоследствии: «То был не артиллерийский огонь, которым подготавливается прорыв вражеских укреплений, а предупреждение противника о нашем наступлении»{2177}. Правда, не исключено, что «Перекоп» у Яна Яновича – это не топоним, а сокращенное название Перекопско-Чонгарской наступательной операции, и тогда Буберг сражался с Русской армией не весной, а осенью 1920 г. В этом случае Ян Янович вместе со своими боевыми товарищами находился в резерве и принял участие в операции только на ее завершающем этапе (дивизия была измотана сражениями, развернувшиеся вследствие наступления Русской армии на Каховский плацдарм), когда войска Южного фронта штурмовали последнюю линию укреплений – Юшуньскую{2178}.

Навоевавшись, в начале 1920-х гг. Буберг работал в Главполитпросвете, куда его направили по линии Политуправления РККА (ПУР), состоял в распоряжении ПУР, а 10 января 1921 г. Ян Янович получил трехдневный отпуск, после которого поступил в распоряжение Политического управления Московского военного округа{2179}.

Поскольку в начале 1921 г. Буберг указал в анкете, что состояние здоровья у него теперь «слабое», он был направлен на работу в Московскую ЧК, в которой служил «сотрудником для особых поручений и уполномоченным в г. Москве»{2180}, а в 1922–1923 гг. работал инспектором Московской рабоче-крестьянской инспекции. С 1923 г. по июнь 1924 г. Ян Янович состоял для поручений при начальнике части по охране государственных сооружений при ОГПУ СССР.

1 июля Буберг, будучи назначен помощником заведующего секцией Военно-морской секцией Центрархива СССР, стал временно исполняющим должность заведующего. Ян Янович принимал участие в заседаниях коллегии Центрархива, в частности 17 ноября он участвовал в обсуждении доклада о закреплении за Центрархивом владения по Большой Андроньевской, д. 22. Это важно в том числе и потому, что на заседании было принято принципиальное решение о сосредоточении в указанном здании «всего Архива Красной армии» (современный РГВА). В том же постановлении говорилось о сосредоточении всех материалов, относившихся к Первой мировой войне и «старым войнам, находящихся в Военно-ученом архиве, в Лефортовском архиве»{2181} (современный Российский государственный военно-исторический архив – РГВИА). Это важно потому, что впоследствии Ян Янович будет руководителем обоих указанных архивов. 7 марта 1925 г. в качестве «управляющего секцией» Буберг первым поставил свою подпись под инструкцией по перевозке Архива Красной армии в помещение по Большой Андроньевской ул., а Военно-ученого архива – в здание Лефортовского дворца.

7 апреля 1925 г. исполняющий должность управляющего Военно-морской секцией сделал доклад о ходе работ по перевозке Военно-ученого архива и Архива Красной армии в новые помещения на заседании коллегии Центроархива. Коллегия постановила: «а) доклад принять к сведению; б) управление Военно-морской секции считать ликвидированным; в) архивохранилище по [Большой] Андроньевской, 22 – считать основным хранилищем Архива Красной армии; г) переименовать Лефортовское хранилище в Военно-исторический архив; д) отчислить т. Буберга с должности управляющего Военно-морской секцией и назначить его заведующим Военно-историческим архивом; е) временно, впредь до согласования этого вопроса с Р[еволюционным] в[оенным] с[оветом] СССР, прикомандировать т. Буберга к организационному отделу в качестве инструктора по военным архивам; ж) поручить [заводу] АМО ускорить ремонт здания для Архива Красной армии по [Большой] Андроньевской, 22; з) возложить на т. Иванова упорядочение в плановом порядке архивных материалов на [Большой] Андроньевской, 22; и) впредь до оборудования хранилища по [Большой] Андроньевской, 22, часть секретных материалов и Приказной отдел, находящиеся в Лефортове, – оставить в Военно-историческом архиве под ответственностью заведующего архивом»{2182}.

Буберг вступил в должность заведующего Военно-историческим архивом 10 апреля{2183} и занимал ее до 3 июня 1930 г. Будучи руководителем Военно-исторического архива, 4 февраля 1928 г. Ян Янович докладывал вопрос