За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

моментально схватился за маузер, который висел у него за поясом с правой стороны. Боец по фамилии Медведь схватил его за руку. Муравьев выхватил из кармана браунинг и начал стрелять. На вооруженное сопротивление отряд ответил выстрелами из винтовок и наганов. В дверях исполкома Муравьев свалился убитым. Ручьем из головы потекла кровь{2143}.

После гибели Михаила Артемьевича И. М. Варейкис принял на себя временное командование Восточным фронтом, однако уже через несколько часов передал его освобожденному М. Н. Тухачевскому{2144}, о чем и доложил в Москву: «Временным главнокомандующим армии[ям] и Восточного фронта нами (Симбирским губисполкомом в лице его большевистской фракции. – С.В.) назначен Тухачевский»{2145}.

Судя по всему, в ночь на 11 июля{2146} И. М. Варейкис отправил в Совнарком В. И. Ленину, во ВЦИК Я. М. Свердлову и в Высший военный совет Л. Д. Троцкому{2147} телеграмму, в которой сообщил важные подробности судьбоносного для левоэсеровской фракции и ставшего последним для М. А. Муравьева заседания: «…Муравьев убит во время вооруженного ареста ввиду оказанного им сопротивления: он первый выстрелил и ранил трех (первоначально, как мы помним, Варейкис доложил, что Муравьев успел ранить только одного бойца. – С.В.), после чего он был убит. Левые эсеры с начала заседания исполкома определенно, целиком, всей фракцией поддерживали Муравьева и предлагали объявить, соединившись с Самарой, Поволжскую республику. Но, получив решительный отпор фракции коммунистов, по предъявлении телеграмм, разосланных Муравьевым об отводе войск с позиций в Симбирск, Казань и Вятку, смутились, потребовали перерыв для фракционного совещания. Муравьев (видимо, не ожидавший такой решительной оппозиции) заявил, что для него вопрос почти ясен и он пойдет успокоить части солдат. В дверях, при выходе из комнаты заседания ему объявили, что он арестован; остальное известно. После этого фракция левых эсеров растерялась и заявила, что идет с нами и будет исполнять свои обязанности. Имея в виду, что командование и военный комиссариат в Симбирске сосредоточены были преимущественно у них, мы решили временно оставить их на месте, чтобы резкая перемена не отразилась на фронте пагубно. А в настоящий момент с ответственных мест их будем постепенно устранять. Положение в отрядах благоприятное. Сызрань была взята белогвардейцами ввиду халатного отношения Муравьева. В Ставрополье положение благоприятное. Бугульма в наших руках, враг потерпел большой урон. Сызрань взята вчера утром, расположение наших войск неизвестно»{2148}. По справедливой оценке В. Алексеева, положение Красной армии на Восточном фронте, «хотя несколько и пошатнулось, но до катастрофы дело не дошло»{2149}. Как это ни парадоксально, В. И. Ленин ознакомился с текстом 12 июля, когда ему направили на ознакомление экземпляр Л. Д. Троцкого. Судя по всему, это были первые подробные сведения о гибели М. А. Муравьева, полученные председателем Совнаркома. В. И. Ленин написал на телеграмме: «В Бюро печати. Дать в газеты, потом вернуть»{2150}. Однако надо отметить, что краткие сведения о ликвидации муравьевской авантюры глава советского правительства получил днем ранее.

В «6 часов»{2151} утра{2152} 11 июля была разослана «всем, всем, всем»{2153} телеграмма председателя Совнаркома В. И. Ленина, еще не получившего информацию о гибели М. А. Муравьева:

«Бывший главнокомандующий против чехословаков левый социалист-революционер (Ленин «позабыл» о недавней переписке с Мехоношиным о выходе Муравьева из ПЛСР, поскольку вооруженный мятеж действующего, а не бывшего члена ПЛСР позволял обвинить ПЛСР в военной контрреволюции. – С.В.) Муравьев подкуплен англо-французским империализмом. Муравьев сбежал из штаба Революционного военного совета [Восточного фронта] в Симбирск и отдал всем войскам приказ повернуть против немцев, которые будто бы взяли Оршу и наступают на нас. А приказ Муравьева имеет своей предательской целью открыть Петроград и Москву и всю Советскую Россию для наступления чехословаков и белогвардейцев. Измена Муравьева своевременно раскрыта Революционным военным советом, и все войска, действующие против чехословаков, [остались] верны советской власти.

Сим объявляется по войскам, по Советам и всем гражданам Советской Республики: 1) немцы нигде на нас не наступают, а на немецком фронте всё спокойно; 2) всякие призывы к наступлению на немецком фронте являются провокацией и должны караться расстрелом на месте; 3) бывший главнокомандующий на Чехословацком фронте левый эсер М. А. Муравьев объявляется изменником и врагом народа, всякий честный человек обязан его застрелить на месте; 4) все приказы по войскам, действующим против чехословаков, будут впредь до нового распоряжения подписываться Мехоношиным и Благонравовым. Председатель Совета Народных Комиссаров Ульянов-Ленин…»{2154}.

О том, что бывший главком Восточного фронта погиб, а мятеж подавлен, В. И. Ленин узнал ранее 13 часов 55 минут. Удовлетворенный финалом муравьевской авантюры, В. И. Ленин в ходе переговоров по прямому проводу с военным комиссаром по обороне Воронежского района В. И. Ивановым, проходивших с 11 июля с 13 часов 55 минут до 15 часов{2155}, ответил на предложение о помощи: «Левоэсерский мятеж и измена Муравьева вполне ликвидированы»{2156}.

Вечером 11 июля Совнарком принял решение о назначении И. И. Вацетиса командующим, а К. Х. Данишевского – членом Реввоенсовета Восточного фронта{2157}. 13 июля ранее 0 часов 53 минут В. И. Ленин подписал телеграмму, направленную в Курск производившему там инспекцию воинских частей, военных учреждений и заведений Н. И. Подвойскому, в которой помимо прочего проинформировал Николая Ильича о назначении И. И. Вацетиса командующим Восточным фронтом и о включении К. Х. Данишевского в состав реввоенсовета этого фронта{2158}.

В тот же день в Москву было передано по прямому проводу «через уполномоченного т. Троцкому лично в руки»{2159} заявление К. А. Мехоношина о необходимости либо дать ему бóльшие полномочия, либо отозвать мандат, выданный Мехоношину как члену Реввоенсовета Восточного фронта. Судя по всему, наверху приняли решение о временном снятии Константина Александровича с поста. В тот же день заведующий Оперативным отделом Наркомата по военным делам РСФСР С. И. Аралов разослал телеграмму № 02008: «Декретом Совнаркома генштаба т. Вацетис (беспартийный военный специалист, которого переведут в Генштаб только 30 августа 1918 г. – С.В.) назначен главнокомандующим фронтом, т. Данишевский назначен членом Революционного военного совета [фронта]. До приезда т. Вацетиса командование сохраняется в таком виде, как оно установлено т. Мехоношиным»{2160}.

Большевики использовали муравьевскую авантюру для дополнительной дискредитации ПЛСР, о чем прямо говорили позднее (1919) левые эсеры, сохранившие после июльских событий 1918 г. в Москве верность своей партии[34]. Это при том, что в первых числах августа I Совет ПЛСР, заслушав «Доклад о выступлении Муравьева», констатировал: «[1.] Муравьев членом Партии ЛСР никогда не состоял и никакого отношения к партии и ЦК партии (это не соответствует действительности. – С.В.) не имел. 2. Никакой ответственности тем самым партия за его действия не несет. 3. Выступление его Совет партии рассматривает как прямую измену делу революции, как акт контрреволюционный (в этом непозволительно усомниться. – С.В.). 4. Что же касается назначения Муравьева на пост главнокомандующего чехословацким фронтом,