Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Мы летели навстречу утру. Рассвет нарастал неправдоподобно быстро. В четыре часа по московскому времени мы пролетали Хабаровск. В самолете было ослепительно светло.

Стюардессы разносили горячие влажные салфетки. Это очень удачная придумка — протрешь лицо, и ты проснулся. В шесть часов утра по московскому времени мы увидели очертания Японии. Черная земля. Бурый океан.

Через несколько минут японская стюардесса Нита у открытой двери самолета, прощаясь с нами, прошептала по-русски:

— Счастливого пути!

В Токио было двенадцать часов пятнадцать минут.

Знакомство с Лаурелем-младшим

Мы были не первыми советскими писателями, кому пришло приглашение из Манилы. Накануне нашего отлета ко мне заехал Евгений Долматовский и привез сумку всяческих московских сувениров.

— Пожалуйста, передай все это по адресам в Маниле, — сказал он. — Там очень хорошие люди.

Долматовский был первым советским поэтом, не просто побывавшим на Филиппинах, но и еще увенчанным лавровым венком за перевод стихов пламенного филиппинского поэта, борца за национальное освобождение Хосе Рисаля, расстрелянного испанцами, пытавшимися удержать Филиппины в колониальном рабстве.

Мы прилетели в Токио в воскресенье. Волей-неволей нам приходилось ждать понедельника. На утренний самолет во вторник у нас были заказаны места.

В понедельник утром наши товарищи отправились в Филиппинское посольство. Вернулись разочарованные. Посол очень радушно встретил наших товарищей, но… ему ничего не было известно. Из Манилы никаких сигналов не поступало. Во вторник мы решили повидаться с филиппинским послом. Позвонили. Секретарь ответила, что, к сожалению, посол сегодня занят и сможет увидеться с нами только на другой день. Но это был уже третий день работы конгресса. Что нам остается? Пока мы размышляли об этом, в номере раздался телефонный звонок. «Если сумеете приехать немедленно, посол готов вас принять. После двенадцати он будет занят», — сказала секретарь посла. Пока мы колесили по узким токийским переулкам, минутная стрелка неумолимо приближалась к двенадцати. Когда мы поднимались по широкой деревянной лестнице старого дипломатического особняка, на самой верхушке лестницы мы встретили с портфелем в руке посла Хосе Лауреля.

— О, это вы?! — сказал он. — Ну, что ж… Прошу. — Посол пригласил нас к себе в кабинет. Вместе с ним в кабинет вошли еще три сотрудника посольства.

— Господин посол, конференция в Маниле уже идет, а мы, вместо того чтобы читать свои стихи с коллегами по профессии в Маниле, читаем их друг другу в Токио, — сказали мы Хосе Лаурелю.

— Люди вырабатывают законы, — ответил Лаурель, — а потом законы управляют людьми. И люди обязаны их выполнять. Надеюсь, в будущем мы достигнем большего взаимопонимания. Я еще раз позвоню сегодня в Манилу. Убежден, что все будет в порядке. Токио очень интересный город, почему бы вам не познакомиться с ним за эти часы ожидания.

Мы поблагодарили посла и его коллег. Они были и в самом деле радушны.

На всякий случай мы еще раз перезаказали билеты на самолет — на этот раз уже для верности на филиппинскую компанию. Чем черт не шутит? А вдруг к утру будут визы?

Токио днем

«Что это за народ, который не спит в кроватях, но ездит в самых быстроходных поездах, не сидит на стульях, но строит самые большие суда; почти не имеет дорог, но запускает ракеты; потеет и мерзнет в ритме десятилетий, но каждый день работает в высотных домах с климатическими установками; выглядит столь несуразно, но производит самые маленькие в мире радиоприемники, строит гигантские города, но не дает названия улицам, издает самые крупные по тиражу газеты, но умалчивает о важном; разбит на группы и классы, но считается народом с ярко выраженным национальным сознанием; сам такой маленький, но выращивает самых толстых, жирных и рослых в мире мужчин для борьбы «сумо».

Слово это принадлежит западногерманскому специалисту по Японии Гансу Вильгельму Ванедольфу. Приведем еще одну цитату:

«Торговая улица в Токио — Гиндза — роскошней Пятой авеню в Нью-Йорке. Но, несмотря на цветное телевидение, новые автострады, миллион автомобилей в год и поезда, несущиеся со скоростью сто пятьдесят пять миль в час, уровень жизни широких масс остается низким. Он не низкий для Азии, но все же поразительно низкий для страны, валовой национальный продукт которой почти равняется валовому национальному продукту всех других стран Азии, вместе взятых. Гиндза ослепительна, но Токио все еще переполнен маленькими холодными деревянными домишками. Движение автомобильного транспорта потрясающе, но в городе стоит запах нечистот. Короче говоря, Япония — это общество изобилия, во главе которого стоят бизнесмены, приносящие все в жертву частной инициативе и ставящие заботу о благосостоянии почти на последнее место…»

Я не собираюсь ни опровергать, ни соглашаться с тем, что сказано в этих строках. Несколько дней, которые мы вынужденно провели в Токио, только добавили к моим старым впечатлениям, более полным и широким, отчасти зрительные впечатления, отчасти впечатления от нескольких бесед и встреч.

Каждый город, каждая столица интересны по-своему. Но многие европейские столицы в воскресные летние дни очень схожи пустынностью улиц. Токио совсем иной. В первое же воскресенье мы убедились в этом. Нам надо было срочно сделать фотокарточки для филиппинских виз. Мы подъехали к одному из работавших универмагов. Через мгновенье лифт выбросил нас на крышу универмага. Здесь, в тени, приютился «холодный фотосапожник». В стороне от него кричало, пело, кувыркалось, взметалось на качелях несметное количество детей. Родители оставляли их здесь, пока сами бродили по универмагу.

Через пять минут фотоавтомат выплюнул на блюдечко наши изображения, на которых мы спокойно могли конкурировать с кайенскими каторжниками-уголовниками. Но дело было сделано, и мы отправились к стоянке машин.

…Район знаменитой Гиндзы особенно шумен вечерами. Но и днем он кипит. Толпы людей бредут по тротуарам. Как вкопанные останавливаются у светофоров. Шоферы развивают на улицах Токио бешеную скорость. Малейшая оплошность чревата для пешехода смертью или тяжелым увечьем. Не только люди терпеливо ожидают зеленого света, но и собаки. Они также стоят, не шелохнувшись, на переходах.

На улицах Токио много молодежи. Население Японии растет. Очень много на улицах молодых американцев с военной выправкой и короткой стрижкой. Они в гражданской одежде. В Токио они прилетают из Вьетнама и из других многочисленных американских баз, расположенных в этом районе мира. Прилетают развлечься. К некоторым из Соединенных Штатов прилетают жены. Но, как говорят здесь, только к некоторым.

На одном из углов Гиндзы в здание вмонтирован огромный аквариум компании «Сони». Вокруг транзистора, опущенного в воду, плавают маленькие акулы и электрические скаты. Десятки юношей и девушек часами смотрят на