Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

Что же, и это было тоже не так-то плохо.

«Всемирный конгресс поэтов»

Ночью где-то недалеко глухо ворочался океан, тоскливо гудели океанские пароходы. В номерах был кондиционированный воздух и прочно закрытое от солнца жалюзи, так что, пока ты находился в номере, создавалось впечатление, что за окнами серенькая дождливая, да еще к тому же и прохладная погода. Но стоило выйти в коридор, сразу понимал, что твой номер — оазис. Уже коридор был словно предбанник. Внизу в вестибюле отеля сновали десятки людей. На улице парило. Недавно прошел дождь. Ярко-зеленые пальмы перед подъездом еще держали на широких листьях крупные, с горошину, капли дождя. От земли поднимался легкий пар.

Кармен деловито встретила нас и сказала:

— Я провожу вас в Зимний сад, конгресс идет там.

Мы направились в Зимний сад и снова попали в райски прохладную температуру. Тут можно было слушать речи и стихи.

Нас встретил озабоченный доктор Юзон.

— Сегодня первым выступает вице-президент республики, господин Юзис. Вот ваши места. — Он указал на места за широким столом.

— Я представлю вас участникам конгресса.

Не очень уверенно произнеся наши, не совпадающие в произношении фамилии, он назвал поименно весь состав делегации.

Мы уже знали, что на конгрессе больше всего поэтов из Соединенных Штатов Америки, причем для вящей торжественности каждый из участников представлял свой штат. Были делегаты из Австралии, Новой Зеландии, Малайзии, Сингапура, Гонконга и других стран тихоокеанского района. Я смотрел по сторонам и увидел знакомого пожилого человека. Это был поэт-коммунист из Австралии Гууд. Мы встречались с ним в 1960 году в Аделаиде на фестивале литературы, а затем виделись, когда он был с женой в Москве.

Больше знакомых я не обнаружил. Выступал вице-президент республики Юзис.

— Я рад приветствовать представителей всех стран, которые приехали на этот конгресс. Когда я был молод, я писал стихи и даже участвовал в олимпиаде молодых поэтов. Воспоминания эти очень живы. Мы все знаем, какое действенное оружие — поэзия. Я хочу вспомнить юность и прочту стихи, несколько строф из поэмы «Дорога в горы». — Юзис начал читать стихи. Затем он продолжал свою речь прозой. — Хотя мы и бедны, но мы гордые люди. Поэзия всегда насыщена любовью. Но разве можно писать о любви, если испытывать и не выражать свою любовь к свободе? В укреплении нашей слабо развитой страны многое может сделать поэзия. У нас был такой человек — поэт Хосе Рисаль, который поднимал народ своими стихами к борьбе. Поэты являются моральными ценностями нации. Поэзия обязана выражать реальную жизнь. Настоящий поэт всегда является революционером. Он может своей поэзией усилить чувство национального стремления к демократии. Нации все более связаны друг с другом. Но мы не всегда бываем свободны в проявлении своих дружеских стремлений. Коррупция, которая нас окружает, связывает наши руки. Человечество ожидает, что правительства будут служить своим народам. Человечество ожидает лучшей жизни…

Мы внимательно прислушивались к тому, что говорил вице-президент Филиппин. Искренняя ли была его речь? Сочетаются ли слова оратора с действительным положением филиппинцев? Мы еще не видели Филиппин, еще не встречались с филиппинцами… Все было для нас впереди.

На трибуну поднялась пожилая женщина с симпатичным открытым лицом. Это была Милдред Бридлав из штата Невада. В прошлом учительница.

— Воробей не виноват в том, что бог одарил соловья талантом, поэтому особенно важно, как соловей распоряжается своим талантом, — сказала она. — Многие народы только сейчас приобщаются к культуре. Прозу читают и изучают, а стихи, кроме этого, еще и запоминают. Если поэзия пропагандирует уродство, то явления этого уродства отпечатываются в сознании тех, кто запоминает такую поэзию. Если поэт пропагандирует чистоту, то эта чистота сопровождает человека всю его жизнь. К сожалению, у нас в США создается искусство, непонятное людям. Хороший вкус стал вырождающимся понятием. Но мы должны помнить, что моды приходят и уходят, а то, что рождено человечеством в веках, как совершенство, — остается. Даже самая модная мода уходит. Лет тридцать назад в Нью-Йорке ребенок привязал к коляске игрушку. И потом все дети стали привязывать игрушки. Американцы сейчас предельно пользуются всем — выпивкой, курением, наркотиками, короткими юбками. Мода это или нет? И да и нет. Некоторым не хочется следовать всему этому, но это мода, и ей следуют… Мода, конечно, умрет, но тем временем школы, университеты, колледжи всячески культивируют всяческую «свободу выражения». Постепенно стала исчезать подлинная поэзия. Поэзия стала заменяться «свободой выражения». Детям стали подносить поэзию низкого пошиба. К чести американцев скажу, что в массе своей они не принимают такую поэзию. Возмущение приняло самый широкий масштаб. Сейчас в Соединенных Штатах обыкновенный человек при слове «поэзия» вздрагивает. С тысяча девятьсот сорок девятого года я стала заниматься поэзией. Я много исследовала и пришла в ужас, когда изучила интерес американцев к поэзии. Я поставила для себя задачу возродить любовь американцев к настоящей поэзии. Я нашла единомышленников. Они оказались не только в штате Невада. Мы задавали себе вопрос: что случилось с американской молодежью? Мы говорили тем, кто развращает ее: «Что посеете — то и пожнете». Мы старались дать детям все — образование, знание культуры… Но именно в школах, под влиянием общества, все было уничтожено. Сегодня в США тысячи и тысячи детей безвозвратно потеряны… Так называемая «свобода выражения» привела этих детей к моральной, а часто и к физической гибели. У нас сердце обливается кровью, когда мы видим маленьких детей. Неужели же их ожидает то же самое? Мы живем в стране, люди которой находятся по разную сторону баррикад. Хочется крикнуть: хватит! Довольно! Мы должны переделать Америку. Но пока мы еще работаем поверху. Нас плохо слушают. На наши призывы не обращают внимания. Мы бы хотели создать в Соединенных Штатах общество братства людей и мира. Я должна сказать, что хотя нас и немного, мы делаем для мира больше, чем десятки американских политиков. Здоровая атмосфера на земле для нас значительно дороже, чем высадка людей на Луну. Настоящая поэзия может создать новый мир — мир мира и братства людей. Мы не должны дать возможность погибнуть нашим нациям. Поэзия, взаимные посещения, общение друг с другом могут дать очень многое. Наши культуры от ознакомления с настоящей культурой и поэзией могут быть обогащены. Но только должна быть настоящая поэзия, а не ее суррогаты. Если же мы подпишемся под уродством, злом, беспросветностью — мы подписываемся под гибелью мира.

Это, пожалуй, была самая яркая, эмоциональная речь на конгрессе. Несколько других земляков Бридлав, выступая, говорили о красотах поэзии, о том, что поэзия равна божественному, неземному. Некоторые