Время прощаний и встреч - Анатолий Владимирович Софронов

В комнату робко заглянул высокий студент. Он подошел ко мне и на ломаном русском языке сказал:

— Я читаю «Три сестры» Антона Чехова.

Все это было интересно. Можно было только сожалеть о том, что сюда, в этот центр научной мысли, мало доходит правды о жизни народов Советского Союза. Но одно было ясно: здесь был жгучий интерес к нашей жизни, желание узнать правду. На страницах буржуазной прессы льются потоки клеветы и лжи, но здесь старались ничем не оскорбить нас, советских людей. Даже, задавая вопросы, старались задать их так, чтобы мы не подумали, что те, кто задает их, хочет как-то обидеть нас.

— Вы довольны встречей? — спросил нас Антонио Арането, сидя за рулем своей маленькой машины. — Это очень важно, что сегодня наши студенты и преподаватели имели возможность не просто повидать вас, но и задать все вопросы, которые их интересовали. Наше общество живет бурно. Все хотят знать правду о Советском Союзе. В самой стране у нас неспокойно. Каждый день газеты сообщают о крестьянских восстаниях. Остро стоит вопрос о земельной реформе. Американцы чувствуют себя на нашей земле, как на сковородке…

…Мы медленно пробивались через лавину машин к отелю. Был час окончания работы. Тысячи людей под дождем стояли на стоянках автобусов. Улицы были забиты. Мы то и дело попадали в заторы. Арането говорил:

— Мы все ожидаем каких-то счастливых для нашего народа перемен.

…Наши милые сопровождающие Кончита и Кармен делали все, чтобы мы могли побольше повидать. Кто-то из нас произнес: «Быть на Филиппинах и не выкупаться в Тихом океане, это было бы несправедливо». И вот уже под вечер мы снова мчимся к океану. От Манилы не так-то и далеко, километров сорок.

Солнце было уже почти на закате, когда мы оказались на пустынном, замусоренном бутылками и банками из-под пива пляже. Около берега стояли небольшие домики. Но купающихся не было. Мы кинулись в океан и остановились. Вода была теплая, как парное молоко. Берег мелкий. Надо было далеко идти, чтобы добраться до глубины, где можно было поплавать.

Когда мы оказались метрах в полутораста от берега, то увидели, что к берегу подъехал военный джип. Из машины вышли двое военных в белых тропических костюмах с пистолетами и палашами на поясах. Нас никто не звал, мы продолжали купаться. Солнце стремительно окунулось в океан. Стало быстро темнеть. Мы вышли на берег.

— Кто это был? — спросили мы Кармен.

— Американский комендантский патруль. Они ищут своих солдат. Они спросили: «Кто купается?» Мы ответили, что это люди из Советского Союза. Американцы были невероятно удивлены. Но мы сказали, что вы наши гости… Гости филиппинцев. Им пришлось извиниться и уехать.

Хлынул ливень. Кармен разложила на крытом крыльце домика сандвичи. Кончита, вообще молчаливая, как-то преобразилась и начала читать свои стихи. Подошли шоферы и разделили с нами этот короткий и необычный стол. Кармен вдруг снова вспомнила американский патруль.

— Я очень на них рассердилась, — сказала она. — Кажется, они это заметили.

Уже в полной темноте, промчавшись по ливневым потокам Манилы, мы вернулись в отель. Но в свои номера попасть нам не удалось. Хозяйка отеля праздновала день рождения и обязательно хотела видеть у себя советских гостей. Мы оказались в отеле в тот момент, когда слуги поднимали украшенные цветами носилки, на которых сидела дочь хозяина, чтобы внести ее в зал, откуда доносилась мелодичная филиппинская музыка.

Гилопес Кабайо, его дом и его музыка

Наконец наступил день, когда мы всей группой должны были отправиться в гости к Гилопесу Кабайо.

Накануне вечером Кончита сказала:

— Завтра Гилопес будет играть только для вас. Его сестра говорила мне, что он очень волнуется.

Думается, что волновался не только Гилопес Кабайо. Волновались и мы. Мы даже попросили Кончиту, чтобы она нашла что-либо напечатанное о Кабайо. Она выполнила просьбу, принесла программу, из которой мы узнали, что вся семья Кабайо очень музыкальна. Марсела Кабайо, мать Гилопеса, уже в возрасте девяти лет выступала с концертными программами. Ее отец Дон Джиль Гилопес обучил всех своих пятерых дочерей игре на скрипке и рояле. Во время концертных турне по Филиппинам отец был у нее аккомпаниатором.

О Гилопесе в программе было сообщено, что он «…странствующий артист, которому придает дополнительное очарование еще и то, что он холост и обладает изысканными манерами. Будучи известен как виртуозный исполнитель на скрипке, он в то же время не может порвать с привязанностью к фортепьяно и дирижерской палочке. Воодушевленный успешным артистическим турне по Америке, Европе и Азии, Гилопес вернулся на Филиппины, чтобы начать специальную сольную поездку по самым отдаленным районам страны, а также чтобы выступать в государственных и частных школах и приобщить филиппинцев к музыке».

Сестры Гилопеса Пукай, Нита и Марселита также являются исполнительницами, особенно Марселита, начавшая играть на рояле с трех лет, уже семи лет исполняла концерт Моцарта с оркестром.

В программе было немало других полезных сведений, но они уже ответвлялись в область деловой деятельности семьи Гилопеса Кабайо.

Утром вместе с Кончитой в отеле появился молодой журналист Айме Рамирес. Кончита представила его:

— Это вполне приличный человек и обязательно опубликует в интервью только то, что вы ответите на его вопросы. Десять лет назад он был в Москве и с тех пор дружески относится к советскому народу.

— А как же поездка к Кабайо?

— Не волнуйтесь… У нас никто никуда вовремя не является.

— Но все же неудобно.

— Не волнуйтесь… Вы поедете со мной… Машину я поведу сама. Занимайтесь, — сказала Кончита и вышла из кафе.

Рамирес посмотрел ей вслед:

— А вы знаете, что у этой женщины трое детей и старшую дочь она выдает замуж?

— Да что вы? Она же очень молодая.

— У нас на Филиппинах все женщины выглядят молодо. Что вы думаете о том, чтобы между нашими странами был постоянный обмен артистами, студентами, преподавателями?

— По-моему, такой обмен уже начался.

— Ваш Большой театр — это прекрасно. Раиса Стручкова покорила сердца филиппинцев… Но это мало… Очень мало.

— Я тоже думаю, что мало… Кстати, филиппинский ансамбль, выступавший в Москве, также горячо был принят москвичами.

— Но это мало… Очень мало.

— Вот вы об этом и напишите.

— Вы сегодня будете в гостях у Кабайо?

— Да, мы приглашены.

— Вот кого вы обязаны пригласить в Москву. Это удивительный музыкант.

— Да, он нам очень понравился.

Рамирес задал еще несколько вопросов, а потом спросил:

— А почему в вашей стране не бывает конкурсов красоты?

— У нас очень много красивых девушек,