Военный коммунизм. Народ и власть в революционной России - Александр Юрьевич Давыдов

и инженерами, заводчиками были далеки от гармонии, но с помощью примирительных камер социальную напряженность удавалось снизить. Забывается, например, что в России работали 15 авиастроительных предприятий и 6 моторостроительных; в общей сложности до конца 1917 г. ими было выпущено 5600 самолетов. Продолжалось строительство заложенных в 1916 г. пяти автомобильных заводов[152]. Советская власть получила в наследство мощную экономическую базу.

Вместе с тем хозяйственная устойчивость сохранялась и на протяжении некоторого времени после захвата власти в октябре 1917 г. леворадикалами. Тогда большая группа фабрикантов во главе с А. П. Мещерским обратилась к деятелям новой революционной власти с предложением создать мощнейший государственно-капиталистический трест из крупных машиностроительных и металлургических предприятий, способных обеспечить работой сотни тысяч пролетариев. Предлагался план технической модернизации производства. При этом капиталисты проявляли крайнюю уступчивость: сначала они претендовали на 50 % акций, а в конце концов согласились работать за фиксированную часть прибыли. Предложение было реалистическим и перспективным, неслучайно А. Мещерского называли «русским Фордом». Поэтому за его принятие высказались «умеренные» большевистские деятели, возглавленные В. П. Милютиным (тогда заведовал экономическим отделом ВЦИК), а также и сами рабочие, представленные Центральным комитетом Всероссийского союза металлистов. Однако в марте 1918 г. вмешался Ленин и решительно отверг «буржуазный» проект[153]. Мещерского арестовали и отправили в Бутырскую тюрьму, освободившись из которой он эмигрировал.

Неотъемлемой составной частью военно-коммунистической доктрины стало установление всевластия большевистского «протогосударства» в промышленной сфере. Особо подчеркнем: индустрия периода военного коммунизма выступала фактором стержневого комплекса мероприятий советской власти — продовольственной диктатуры. Большевистская элита исходила из навязчивой идеи достижения «прозрачности» экономических отношений: промышленное ведомство обязывалось снабжать Наркомат продовольствия, а тот, обменивая ширпотреб на хлеб, снабжал бы им индустрию.

В современной историографии встречаются крайне противоречивые трактовки причин полной промышленной перестройки большевиками, о которой ниже пойдет речь. В частности, некоторые авторы почему-то, отвергая решающую роль «марксистской доктрины» в выработке большевистской практики, в то же время объясняют курс на централизованное руководство в экономике «незыблемым постулатом марксизма — рассмотрением промышленного производства как единой фабрики»[154]. Думается, все же утопия определяла практику. Телега стояла впереди лошади.

Совокупность действий по военно-коммунистическому преобразованию городской экономики сразу после Октября 1917 г. проводилась в жизнь в двух формах — в форме так называемого рабочего контроля и в виде прямого огосударствления. На практике обе формы замаскированно выражали одно и то же — распространение жесткой государственной монополии на все народное хозяйство.

Уже в конце 1917 г. государство перешло к первому этапу осуществления радикальной хозяйственной реконструкции. Общество будущего понималось крайне упрощенно, прежде всего как социум без частной собственности. Поэтому последнюю сначала заменили коллективной собственностью, передав предприятия в управление рабочим. Сигналом стало принятие 14(27) ноября 1917 г. Положения ВЦИК и СНК о рабочем контроле, который распространил власть фабрично-заводских комитетов на производство. Мечтатель В. И. Ленин ожидал, что пролетарии с помощью своих фабзавкомов сумеют по-хозяйски распорядиться предприятиями; посредством налаживания многообразных и устойчивых взаимосвязей между фабриками предполагалось создать общероссийскую коммуну.

Между тем, ощутив себя хозяевами на заводах, пролетарии принялись первым делом разрешать свои материальные затруднения. Деньги предприятий быстро «проедались» ими. Владельцы заводов по договоренности с фабрично-заводскими комитетами снимали капиталы со своих счетов в национализированных банках и скрывали их. В результате уже к весне 1918 г. фабрики в массовом порядке останавливались и их ставили в очередь за государственными дотациями. К тому же рабочие приступили к разворовыванию основных фондов: похищали и продавали медные узлы станков, из заводского металла в массовом масштабе изготавливали зажигалки для продажи на рынках. В сравнении с периодом правления Временного правительства промышленность оказалась в совершенно деградированном состоянии. Совнарком потерпел серьезное поражение в промышленной сфере.

Рабочий класс не оправдал ожиданий ленинцев, которые искренне надеялись, что в огне революции в нем волей-неволей пробудится массовая сознательность и он справится с управлением предприятиями. После крушения иллюзий развернулся процесс полнейшего огосударствления экономики. Уже 17 ноября 1917 г. В. И. Ленин подписал первый декрет о национализации. С проектом передачи государству всех акционерных предприятий председатель Совнаркома выступил на заседании бюро Высшего совета народного хозяйства в декабре 1917 г. По его мнению, временными управляющими на них следовало оставить прежних собственников; им полагалась небольшая зарплата, при этом все свои деньги им нужно было держать в госбанке. Однако в то время ВСНХ указал на неготовность государства к осуществлению предлагавшегося Владимиром Ильичом плана[155]. Поэтому внедрение последнего в практику решили осуществлять постепенно. Ленин не собирался оставлять замыслы тотальной национализации промышленности.

Раз за разом под юрисдикцию государства переходят целые отрасли индустрии. Революционная элита пошла на самое широкое огосударствление средств производства.

Огосударствлялись торговый флот, внешняя торговля, сахарная и нефтяная промышленность[156]. Наконец, 28 июня 1918 г. принимается Декрет о национализации всей крупной и части средней промышленности. Его появление нередко связывают с требованиями Германии вернуть немцам негосударственные предприятия, принадлежавшие германским собственникам. Однако вряд ли это обстоятельство стало решающим, поскольку декрет 28 июня явился одним из целого ряда аналогичных законов; к тому же еще до него успели национализировать 513 крупных производств[157]. Неслучайно в сборнике «Декреты Советской власти», составленном из директив Совнаркома и советского центрального органа ВЦИК, подавляющее большинство документов составили акты о национализации[158]. В течение второй половины 1918 г. правительство выпустило ряд постановлений, объявивших национализацию легкой промышленности, крупных кооперативов. К концу гражданской войны было огосударствлено 37 тыс. предприятий, финансировавшихся целиком из государственного бюджета[159]. Всем было ясно, что справиться с управлением всем этим хозяйственным комплексом власть не имела никакой возможности. Однако доктрина возобладала. Поэтому кризисные явления в экономике нарастали как снежный ком, катившийся с вершины высокой горы.

Большевики придали с самого начала национализации стратегическое общегосударственное значение, обнародовав 2 декабря 1917 г. декрет о создании Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), представлявшего центр управления конфискованными фабриками и заводами. Государство принялось руководить и предприятиями, формально еще не ставшими его собственностью.

Атрибутом военно-коммунистической экономики был так называемый главкизм — система централизованного, директивного и крайне неэффективного управления промышленностью. Она стала естественным следствием форсированного огосударствления, уничтожившего систему внутренних стимулов развития. Мотивом хозяйственного развития оставались лишь директивы, отдававшиеся начальством. Коллегиальный орган — Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) — постепенно разрастался до размеров «чудовищного бюрократического монстра»[160], который превращался в бюрократическую политико-командную структуру. Его руководителями были трое большевиков — А. И. Рыков, В. П. Ногин и В. П. Милютин. В октябре 1917 г. они стали членами первого советского правительства (Совнаркома), однако, обеспокоенные усилением власти Ленина, вышли из СНК и взялись реализовывать социалистический экономический проект[161].

Всеми отраслями промышленности и торговли ВСНХ пытался управлять через десятки главных комитетов (главков). Главкизм был одним из атрибутов военного коммунизма. Возникли Главный