Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

к жизни медленно уходили, по крупице просачиваясь через отчаяние и непонимание всего происходящего, оставляя одинокую меня стоять на краю обрыва сомнений; воздух вокруг стал тесным и тяжёлым. Непонимающий взгляд подруги — и тишина в каюте.

Непонимание мною этого времени, я дико озиралась по сторонам.

Взволнованные все.

— Как быстро они нас нашли. Почему так быстро? Как же так?

— Твои глаза, в них ужас. Перестань. Нам нечего бояться, мы в своей стране. Всё позади. Через сутки мы будем дома. Шёпот Жанны, уж лучше бы она говорила в голос; ещё что-то звучало, я не слушала смысла. Но видела руки, жесты, глаза женщины. Понимала. Она взволнована, очень. Просто старается всех успокоить своим гордым присутствием духа. Просто? Нет в этой ситуации простоты! Жанна — настоящая леди, добрая, но решительная и волевая, олицетворяет непоколебимое достоинство и тихую, но неумолимую силу. Куда же делись все мои силы? Почему я так явно отслеживаю страх в своей душе?

— Быстрее бы уже закрыть за собой кованые решётки отеля в Париже, — ужас вновь накатил волной. Что со мной?

Брат Антонио, он с сочувствием смотрел на происходящее. Его сочувствие стало катализатором. Слёзы подступили… Я сдерживала наступающую истерику. Это был какой-то переломный момент.

«— Не нужно меня жалеть»!

Устала бороться, устала от всего! Стоило только покинуть укромное и защищённое место, как враги, они словно дышали нам в спину. Не прощая ни одной оплошности, ни одного промаха. Они преследовали нас все эти годы, ловко загоняя в мышеловку.

Шаги.

Я слышала, их много, слишком.

Они взошли на каравеллу. Почему князь это допустил? Мужчина-призрак, он уже на судне?

Не помню, что происходило дальше. Как я оказалась в своей каюте, как снимала головной убор, стискивая виски руками. Как раздражало любимое украшение.

Мадонна, помоги мне!

Из зеркала на меня смотрело личико, словно не моё, с огромными, нереально тёмной синевы глазами. Я не узнавала себя. Русые волосы, отросшие чуть ниже плеч, ложились волной.

«— не призрак, но и не я», — трогала себя руками, смахивая набежавшие слёзы,

«— Это не Я… и всё же — Я, живая», «- почему я его так боюсь»?

«— всегда есть выход, всегда», — притронулась рукой к крестику, в нём ампула.

«— я уже проходила это, я не хочу умирать, так как сеньора Федерико, это грешно…».

Стук в дверь.

— Войдите. Как неуверенно это звучит.

Граф Антонио, он тихонько входил в помещение. Не отрываясь, смотрел мне в глаза. Встревоженной птичкой бросилась к нему в объятия.

— Аббат, помогите. Кто эти люди? Скажите же что-нибудь. Нужно уехать, у меня плохое предчувствие, умоляю.

— Ш-ш-ш, тихо. Нужно просто упокоиться. Паника может всё испортить.

Он держит меня за руку, усаживая на полку, что служила кроватью. Терпеливо и успокаивающе смотрит в глаза. Его рука коснулась моего лица, забирая одинокую слезу.

— Каталина, роза моя. Донна. Смелая, отважная. Я никогда не стану таким, как вы, это слишком высокий аккорд, его невозможно взять так просто, поверьте. Вы необыкновенны в этом своём облике. Я уверен, что испанский граф просто сражён. И если говорить о внешней стороне дела, то испанцам, так же как и нам, нужно как можно скорее прибыть в Париж, и они также затребовали гвардейцев у лейтенанта местной полиции для охраны, представившись сотрудниками посольства. У них с собой срочная депеша и верительные грамоты. Между нашими странами в данный момент короткое перемирие, пока что. Вы же знаете, король Генрих в Лондоне отрёкся от католичества, это влияет слишком на многое. Мир, все стараются как можно дольше сохранить его в таком виде, как каждая крупная держава это представляет себе. Опять политика и борьба за власть в колониях. Но я хочу сказать вам, дорогая, что ещё никогда враг не был к нам так близок. Как хорошо, что донна Каталина «покоится с миром».

Я осенила себя крестным знамением.

— Граф Хуан Альберто де ла Серда, тот, что так взволновал вас. Его отец-основатель известного вам Ордена в Испании. Так говорят. Граф — его приемник. И они были двоюродными братьями с погибшим герцогом. Ему нельзя верить. Никогда. Запомните это — ни при каких обстоятельствах.

— Они взошли на каравеллу?

— Нет, это князь с гвардейцами. Обговорив все вопросы, испанцы отбыли на свой галеон. Но завтра ранним утром мы отправимся в столицу на одном речном боте вместе с ними. В пути будет два судна, для вас, княжна, запланированы отдельные покои. К вам будем приставлены мы: шевалье Арман и мадемуазель Анжелик. Нас будут охранять гвардейцы. Князь просит без крайней нужды не выходить из каюты. Учитывая, что речные суда-баржи будут идти по Сене с большим грузом, в пути придётся пробыть около суток.

Минуты, жизнь отсчитывала мгновения, словно торопясь куда-то. Мы, не отрываясь, смотрели друг на друга. А затем раздался шёпот подростка, что смотрел мне словно в самую душу.

— Кристин, я хочу сказать, что ты не одна. Ты можешь на нас рассчитывать. Я, Анжелик, Арман — мы выросли, и пройдя через испытания в Шотландии, стали другими. Об этом никто не догадывается, поверь в нас. Сейчас в заботе и защите нуждаешься именно ты. Поверь — мы в команде. Все вместе мы выстоим. Мы понимаем, что ты для нас сделала, для всей семьи — через что тебе пришлось пройти. Повторяю: рассчитывай на нас.

Я видела перед собой очень рассудительного молодого человека, я слышала, что он говорит, и понимала смысл сказанного. Я видела его взрослым, возмужавшим мужчиной. Голос Антонио: он действовал на меня успокаивающе; паника покидала моё сознание. Я начинала здраво рассуждать. Что они сделают? Испанцы. Вокруг масса свидетелей. Предположительно, только установят хорошие взаимоотношения, будут втираться в доверие и лезть под кожу. Выведывать, в целом положительно влияя на князя.

А вдруг? Но этого просто не может быть. Они не посмеют среди бела дня.

«— Посмеют. Ведь за столько лет им представилась только одна возможность вступить в личный контакт».

Я сжала руку брата.

— Спасибо, ваша светлость. Я подумаю. Мне обязательно нужно обо всём подумать.

Молодой граф Антонио делла Гутьеррес преподнёс мне сегодня хороший урок. Это бумеранг — он вернулся ко мне. Вера, нужно верить и всё обязательно получиться. Верить в невозможное. Он вышел из каюты, а я сосредоточенно раздумывала, собираясь выйти на палубу.

«— только в единении наша сила, от подростков никто не ждёт подвоха, это гениально. Дети, выросшие