Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

* * *

В чём преимущество нашего судна — это высокие борта, на которые можно облокотиться, и глубокая посадка палубы в средней его части. Замерев, я смотрела в тёмное небо. Облачно. Слышала, что на Сене бывают шторма. Что она может выйти из берегов и затопить всё в округе. Вспомнилось наше первое имение в пригороде Парижа. Как вышла из берегов неполноводная на первый взгляд речушка. Я тоже могла бы так уметь. Силой разума, быть в гневе — неуправляемой. Громить сознание ненавистных для меня…

— Княжна. Отец возник, словно из ниоткуда. Или это я, увлечённо, думая, не услышала, как он подошёл.

— Ваша светлость, — я прислушивалась к нему, к его мыслям, молча сканируя их. Стараясь определить, было воздействие или нет. Чужое. Всё было, как всегда… Однако присутствовала лёгкая заторможенность, несвойственная этому мужчине. Я подозревала, что кто-то из испанцев может попробовать «убедить» собеседника, своим, особенным способом.

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость? — мой вопрос, будто стал очень своевременным в этот момент.

Мужчина хмурил брови.

— Я только сейчас понял, что весьма необычно. Самочувствие непонятное, просто дикая усталость навалилась ныне, не могу сосредоточиться ни на чём. Завтра рано утром мы переселимся на речные боты и отправимся домой. Это точно помню, а в остальном будто сомневаюсь.

«— нет простоты в этом деле, её просто нет»!

— Незнакомцы, я видела их. О чём у вас с ними состоялся разговор?

В принципе, князь ответил мне, так же как и юный граф Антонио, но были моменты, которые мне не понравились в нашей беседе. Он словно пытался вспомнить разговор с испанцами, и это ему давалось с трудом. Подробностей не было совсем. Я не решалась надавить на него, и всё же. Внимательно слушала, смотря мужчине в глаза, а затем словно убрала заслон, даже не заслон, а нечто мутное, что мешало «видеть». С усилием мысленно отбросила, как ненужную часть — стекло, скрывающее на огороде заросли молодых весенних побегов.

Итак, вмешательство — оно было!

— Странно, я только сейчас вспомнил. Пожилой сеньор, что в прошлый раз назвался дедушкой Росаны, он задавал вопросы о трагедии с донной Федерико.

— Вот как?

Я напряглась. Однако. Они время зря не теряют.

— И что же вы ответили?

— Не успел, появились вы, княжна с детьми, затем лейтенант местной полиции прибыл, и весь разговор переключился на завтрашний день. Знаете, он изначально показался мне странным: тот пожилой сеньор, что держал в руках нарядную трость для бала, с инкрустированным драгоценностями наконечником, он постоянно крутил его, словно нервничая. Если не можешь носить роскошь, к чему брать её с собой в путешествие? Это мешало, если честно, сосредоточиться на разговоре. Удивительно, но он не изъявил больше такого сильного желания видеть свою маленькую внучку — сеньориту Росану, хотя она пребывала с вами на палубе.

— А что же завтра, князь? Нужно ли ваше разрешение? Мы выйдем на прогулку на палубе речного бота примерно в полдень, хочется берега осмотреть и вздохнуть, воздух Франции.

Смотрела в глаза отца, ощущала его сознание; тревога и безмерная усталость, ответственность. Старалась любовью оградить и защитить, словно в кокон его оборачивала. Не только голову — всего в полный рост. И ставила свой заслон, внушая уверенность в том, что придуманная нами легенда и есть самая настоящая правда. В том числе и про мою личность. Его плечи словно опали, потеря дочери коснулась крылом чёрной птицы затуманенного взора.

— Прогулки не возбраняются, только лицо скройте, ваша светлость. Арктический холод в голосе.

— Знаете, очень разумно будет, если с нашими неожиданными попутчиками завтра будете общаться только вы. Ни к чему им задавать свои вопросы ещё кому-то.

— Несомненно. Так и есть, княжна Христина. Жаль, что не было причин отказать им. Спокойной ночи.

Как вежливо, отстранённо это прозвучало. Ну да, княжна, она ведь не дочь, а племянница, и то двоюродная. Ну что же так надо. Пока. Ревность опалила сознание.

* * *

Пересадка и перенос моего личного багажа в новые каюты. Я всё отслеживала самостоятельно; неотступно стоящие и идущие рядом Антонио, Анжелик и шевалье Арман, помогали ещё раз, дотошно всё, сверяя с описью. Два гвардейца, словно тени, не отходили ни на шаг, выполняя приказ князя и сеньора Рикардо. Действовали очень слаженно, словно всё заранее было отрепетировано. Закрыв новые покои на ключ, оставив возле них одного из гвардейцев для охраны, встав на палубу и рассматривая просыпающийся портовый город, я ожидала. Ожидали все. Хотя со стороны казалось, что семья князя д' Фуркево, увлечённо о чём-то разговаривая, ожидает тот самый момент, когда баржа сдвинется и окажется на середине полноводной реки.

Мне нужно было точно знать, на каком судне поедут испанцы. И почему то я была уверена, что они, несомненно, выберут то, на котором только сейчас мы расселились, заняв практически все каюты.

— Смотри, солнце встаёт, правда, похоже на Венецию? — Анжелик восторженно смотрела на небольшой залив, что считался устьем этой великой реки, которая текла практически через всю Францию, начиная свой путь с её севера.

— Очень похоже. Ты помнишь? Ты же была совсем маленькой.

— Помню. Всё. Особенно приём у дожа.

Девочка замерла, не сводя с меня взора.

— А наш отец с Антонио, первый муж мамы, он как погиб? Я напряжённо встретилась глазами с её братом. Молчала.

— Княжна не может этого знать, — граф Антонио, уверено, сказав эту фразу, ещё раз подчеркнул, что мы не имеем права на такие вот оплошности. Анжелик испуганно расширила глазки, её загнутые густые ресницы стали словно продолжением красивых бровок.

— Вспомни, об этом знала ведь только донна Каталина.

— Я думала, может, матушка… — девочка была явно расстроена.

— Матушка мне рассказывала, я наследник отца, и должен это знать — вся эта история произошла много лет назад: граф де ла Гутьеррес забрал сеньориту Каталину из монастыря в Каталонии, и они отправились за его невестой во Францию. Именно там он должен был отречься от монашества и принять в наследие графский титул, а ещё сочетаться браком в Каталонии с юной баронессой. Он очень полюбил её буквально с первого взгляда, но на карету напали злоумышленники, их было много, охрана не справлялась. Граф, защищая названную дочь, погиб, донна Каталина смогла спрятаться в тайнике, а ночью скрыться