Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

А далее, под маску ляжет хороший такой состав, который я позаимствовала у Армана, как нечто промежуточное и забракованное им, отложенное на выброс, когда он пытался воспроизвести те самые чернила, как на гравюрах. Это станет «подарком» для глупца, что захочет знать слишком много. По моим подсчётам надгробие вообще больше открывать я бы не рекомендовала.

Никому.

Итак, склеп.

Всё готово. Мы были в перчатках, лица защищены на много раз. Пригодились хирургические инструменты. Я представляла, что это просто операция. Старалась ни о чём не думать. Был ли у нас другой выход? Боюсь, что нет. Его никогда нет.

Или это просто мы выбираем такие оптимальные решения?

Тампоны и шпателя. Кислота. Всё много раз проигрывала в голове. Объяснила отцу наши задачи. Волосы, я приклеивала их прядь за прядью аккуратно клейстером к черепу. Ждали, когда, когда всё высохнет. Разложила красиво локоны, покрыла ими грудь девушки. Место, где грубый канат петли оставил рубцы, тоже обработала кислотой. Порядок.

Яд.

Он был нанесён в области рта преимущественно и основательно в области глаз. Тонкий слой клея на остатки кожи: быстро одетая маска, слегка за тонированная под цвет кожи живого человека. Изделие плотно прижало волосы, мы закрепили вуаль и надели диадему на голову.

А далее сами поразились тому, что сделали.

— Мадонна. Она словно ангел небесный.

Вейлр перекрестился.

— Так хоронили первую жену Франциска. Ведь она ждала погребения практически два года. Всё время пока он находился в плену. Я читала это где-то. Бедная Клод. А сейчас внимание. Времени, его очень мало. Осталось покрывало и надгробие. Яд скоро вступит в реакцию с останками и кислородом. Здесь будет, очень опасно находится.

Ещё раз всё внимательно осмотрела. Пинцетом, надвинула на руки усопшей сильнее длинные рукава платья. Порядок.

А дальше установив на место крышку гроба, мы внимательно осмотрели весь склеп. Убрали все материалы и инструменты. Задвинули на место вентиляционные камни, и спустились в лабиринт.

Жутко хотелось на воздух.

— Инструменты спрячем в лабиринте, это должно остаться здесь.

* * *

Две недели, что мы только что пережили: они были тяжелы. Очень.

— Отец, вы, когда планируете начало нашего путешествия?

— Ещё дней десять сборов и выходим; по прогнозам погода будет благоприятная для того, чтобы с наименьшими потерями пересечь Ла-Манш.

— У меня есть ещё один незакрытый вопрос. Мне нужна будет ваша помощь. И ещё: вход в склеп со стороны лабиринта, его необходимо заделать навсегда.

Глава 4

«— Его Величество случай, он правит очень многим, если не всем в этом мире, да и не только в этом… наряду с деньгами».

Я смотрела на Анжелик, что застыла на палубе «Илиады», прижимая к себе собачонку, девочка прощалась с замком, в котором прошла самая осознанная и не побоюсь этого слова: волнительная часть её детства.

И кстати, вот вам прекрасное подтверждение, дорогой читатель, моим мыслям о том самом случае, который правит… возможно, очень многим.

Практически всем.

'— Выйдя в одно прекрасное утро, проверить окрестную свалку отходов в пригороде Парижа, невзрачная болонка, грязная и вечно голодная, неожиданно попала в рай. Выполнив предназначенную единожды ей роль, она невзначай стала любимым питомцем в очень состоятельной семье. Питомцем, которого намывали и начёсывали каждую неделю, стригли, делая ей причёски разрешая ложиться с собой, спать, и внимательно следя за её питанием, ласково называя Жужжу.

За свою весьма вольготную жизнь в роли любимой бонны* (няни) для Анжелик собачонка успела пожить в Париже, на тёплых Неаполитанских островах, а также в Венеции и Шотландии, и вот снова ей предстоит дорога в Париж, в тёплых объятиях заботливой хозяйки.

А я, что говорила. Вот вам и случай.

Не правда ли, интересно? Ещё как'.

Как часто я спрашивала себя о той поездке в Эдинбург. Случайно ли она произошла? Так уж нужна она была? Тогда.

Для истории Шотландии. Да. Однозначно нужна.

Внезапная гибель проповедника, его предсмертные слова, казалось, образумили Иакова. Властная и твёрдая рука короля вдруг поприжала своевольных баронов, устранив все внутренние разногласия в своей стране. Славный милорд Иаков V, наплодив наследников, взял курс на развитие Шотландии, усиливая её военную мощь и производство. Как это было отлично от того, как всё развивалось в другом мире, в том… таком далёком. От которого осталась только память.

А для меня? Та поездка и встреча с герцогом? Трагизм произошедшего, с нами, зачем это нужно было?

Каталина, для всего мира — она умерла.

В багаже отца, в самой большой каюте каравеллы стоял ларец, как будто хрустальный, так постарались мастера, стеклодувы, он закрывался на изящный серебряный замочек. Ключик от него всегда висел на цепочке, на груди князя. Через крышку ларца был виден лик девы, её посмертная маска, лежащая на чёрном бархате в окружении фамильных брильянтов дель Альбуркера.

Та безумная поездка, какой ничтожной, сейчас, кажется, причина, по которой она тогда состоялась и как велики по своей значимости её последствия.

Испытания, выпавшие на долю моей семьи. Все люди, жившие в замке, прошли через них. Они стали другими.

«— Это место наших страданий», — так сказала однажды княгиня Жанна.

Наши Души, словно закалялись. Для чего? Для следующих… испытаний?

Что есть жизненный путь того или иного человека? Наша сущность, наши души — это словно генератор эмоций. Любые, они являются огромной массой энергии, которая выходит в эфир Вселенной, питая, возможно, её и совершенствуя, шлифуя, позволяя расширяться. Не являются ли наши эмоции своеобразным строительным материалом для всего сущего…

Как много, однако, философии во взгляде, с тоской смотрящем на удаляющийся залив.

На самом деле не так всё плохо. Вся жизнь впереди у княжны, что приехала из Московии. Вот только нужно привыкать звать отца-дядей. А, возможно, просто, ваша светлость.

И то чувство, которое коснулось её кончиком крыла.

К мужчине.

Как хотелось познать его. В этой действительности. Не обмануться, встретив достойного человека. Опять почувствовать ту химию как когда-то. И услышать нежное:

«— Моя Донна».

Спокойно было на душе, в замке остались работать и жить капитан Карлос и его супруга. Я слышала, что к ним должен приехать сын с семьёй. После гибели Каталины и расправой над герцогом капитан пересмотрел свои взгляды на религию, отвергая католицизм. Направления реформаторства ему стали ближе. С женой они приняли лютеранство. Их копии карт и атласов расходились по заказчикам, принося всем немалый доход. Отец заключил с