Мысли буддиста - Бидия (Читта-Ваджр) Дандарон

общую сращенность ее с конкретным единичным. Здесь, говоря символически, разум посредством нераскрытой интуиции доходит до границ тьмы и затем дает импульс для выделения интуиции, а лучи интуиции освещают предмет, который находится в темноте. Тогда мысли дискурсивным путем постепенно подходят к освещенному предмету.

Таким образом, рациональная интуиция действует исключительно в сфере познания посредством логики. Она вырастает из предметной рефлексии на содержание мысли, в которой скрыта сущность познаваемого предмета, она отвечает на вопрос: «Что по существу есть предмет?», получает представление о его подлинной природе. Рациональная интуиция, в отличие от эмоциональной, ограничена во времени, поскольку она направлена только на познание внешнего мира, явления и связи в котором происходят во времени. Кроме того, она действует как бы рывками: освещая предмет, представляет его на анализ сознанию. Вся ее деятельность так или иначе происходит в неразрывной связи с сознанием. И потому она не может познать бесконечный мир идей — шунью.

Эмоциональная интуиция

То, что мы прежде характеризовали как непосредственное познание, постижение общей связи, имеет, кроме того, еще признак глубины, и тем самым значительности и ценности познания. Значит, не всякое улавливание общих начал, не всякое чувственное восприятие есть интуиция, а лишь такое чувственное или интеллектуальное познание, которое в непосредственных чувственных данных усматривает стороны предмета, незаметные или даже недоступные обычному взгляду, или постигает такие общие связи и начала, которые раньше оставались скрытыми, причем обычно в большинстве случаев сам субъект познания не в состоянии указать разумные основания своей интуиции, не может объяснить, почему он в предмете усматривает именно такие, а не иные скрытые свойства.

Тот, кто обладает даром интуиции, может лишь сказать: «Я чувствую и уверен, что это так, но объяснить в точности, на каком основании я так думаю и чувствую, я не в состоянии». Например, как пишет Белинский: «...вот человек смело и бойко говорит обо всем, ловко и искусно дает нам знать о своих высоких качествах; по его словам, он живет в одном высоком и прекрасном, готов отдать за истину свою жизнь». Мы слышим его, видим в нем много ума и чувства, его мнение о самом себе кажется нам правдоподобным, а между тем мы, однако, остаемся к нему холодны. Он не возбуждает в нас никакого живого интереса. Это значит, что мы бессознательно (интуитивно) чувствуем какое-то противоречие между его словами и им самим. Рассудок наш одобряет его слова, берет их как данные, положительные для суждения о нем, а интуиция непосредственно постигает суть; это возбуждает в нас недоверие к его словам и отталкивает нас от него. Возьмем другого человека: он просто, обыкновенно, без претензии говорит о том же, о чем и все говорят, о погоде, о книгах, о виденном им в жизни и т. д., а между тем мы видим его в первый раз, но, несмотря на всё это, мы назло нашему рассудку уверяемся, что этот человек не то, чем он кажется. В нем таится глубокая истина, он завоевывает нашу любовь и уважение прежде, чем мы успеваем заметить это. Значит, интуитивно мы постигли чужую одушевленность. Способность к интуитивному познанию предполагает прежде всего известную врожденную чуткость к той сфере явлений, на которую интуиция направлена. Здесь дело в интуитивном подсознательном начале, и так же, как инстинкты, интуиция такого рода отличается специфическим характером в зависимости от той области действительности, которая служит ей объектом, — внешний мир или дух. Тем не менее эта интуиция отличается от инстинкта не только тем, что она, несмотря на ее происхождение из подсознательного, связана с сознанием и притом завершается сознательным актом познания, но и тем, что она обусловлена и прошлым сознательным опытом. В этом отношении она отличается от привычек, освоенных Алая-виджняной в течение бесчисленных перерождений, тем, что она является основным атрибутом божества (Адибудды), который раскрывается в Алая-виджняне постепенно по мере совершенствования. Там, где интуиция достигает значительной степени глубины и проницательности, сознательный опыт наряду с врожденной одаренностью является ее необходимым условием.

Но этот опыт имеет в зависимости от того вида интуиции, к которому он относится, весьма различный характер. Это может быть чисто познавательный — теоретический и практический опыт, о котором мы уже говорили. Опыт в смысле накопления знания о предмете, о его различных свойствах и их взаимных связях. Это интуиция, касающаяся явлений внешнего чувственного мира, так же как и области математики и логики. Эту интуицию мы называем рациональной. Но прошлый сознательный опыт обретает эмоциональный характер, когда объектом интуиции является духовный мир человека, сфера нравственного, религиозного и эстетического бытия. Это значит, что интуиция доступна в этой сфере лишь тому, кто не только имеет знания о предмете, но и пережил и испытал чувства и эмоции, через которые и в которых раскрываются указанные стороны или области духовного бытия, ибо добро, красота, святость постигаются не извне, со стороны, а изнутри, так как несовершенство (клеши) заложено в самой Алая-виджняне. Чтобы проявить добро и прийти к святости — просветлению, необходимо уничтожить клеши, так как они, будучи объективными, всё же осуществляются и выявляются не через самого человека, а в нем самом. Нравственной, религиозной и эстетической интуиции не может быть там, где нет почвы для нравственных, религиозных и эстетических эмоций. Здесь недостаточно одной познавательной установки сознания, как было для рациональной интуиции. Сознание должно быть заряжено эмоциями, чувствами, направленными на эстетические, нравственные, религиозные ценности, хотя бы в скрытом, потенциальном виде. Все эти эмоции или чувства обладают направленностью на известный предмет, ценность и не являются просто пассивными состояниями, а заключают в себе некоторый импульс или позыв к действию в соответствующей области человеческого бытия — к нравственному желанию, к молитве, к художественному творчеству.

Таким образом, объекты действия рациональной и эмоциональной интуиции совершенно различные: первая непосредственно постигает общие связи, отношения и явления внешнего материального мира, а вторая направлена на познание внутреннего мира, мира идей. Конечно, там, где имеется импульс к действию, к внешнему проявлению эмоций, там затрагивается непосредственно и телесная сторона человеческой природы. Нам совершенно очевидно, что в эмоциональных состояниях и движениях телесная сторона участвует в гораздо большей мере, чем в чисто познавательных актах. Отсюда совершенно ясно, что тем условием, которое необходимо для возникновения подлинной глубины интуиции в сфере духовного бытия (особенно нравственно-религиозной), является и соответствующее состояние организма. При этом роль телесного фактора может быть как отрицательная, так и положительная. Это значит, что для достижения интуиции телесная жизнь должна быть постепенно приглушена почти до полного угасания в отдельные