Мысли буддиста - Бидия (Читта-Ваджр) Дандарон

моменты (экстаз — глубокое самадхи), так как через эти действия или моменты Алая-виджняна проявляет свою способность к подавлению клеш посредством тантрийских методов, преподанных Буддой. Самым тяжелым, наиболее общим моментом проявления клеши неведение (ma-rig-ра, авидья) является инстинкт самосохранения у живых существ, который проявляется как самосознание у человека, хотя инстинкт самосохранения в чистом виде у него тоже остается. Эта клеша опирается на представление о наличии индивидуального «Я». Как мы указывали раньше, по Плотину, в Логосе прежде всего раскрывается Абсолют, но в сфере Логоса он развивается на субъект и объект. И отсюда начинается история саморазвития сансарного духа — Алая-виджняны. С раздвоением Единого возникает движение, сопровождаемое клешами. Но самым основным элементом в клешах является неведение (авидья), которое порождает все остальные клеши: желание, гнев, гордость, зависть и др. С появлением субъекта возникает инстинкт желания, любви к себе, к своему индивидуальному «Я» — появляется самосознание. Этот самый тяжелый и самый основной элемент в клешах появляется самым первым в Сансаре и угасает самым последним, почти у самого порога Нирваны. Самосознание определяет индивида как самостоятельного субъекта, ибо посредством самосознания субъект отчетливо противопоставляет себя окружающему внешнему миру («Я» как индивид), он ясно сознает необходимость самосохранения, и, постепенно прогрессируя, эти его мысли доходят до необходимости не только существовать или сохранить жизнь, но и наслаждаться, завоевать власть над другими и т. д. Эти факты Клагес поясняет в своей теории противоположности души и духа (Geist). Geist — это начало самосознания, критический рефлектирующий разум, который всё реализует, разлагает, создает абстракции, пользуется ими для практических целей. Но этой своей деятельностью он парализует и даже частично подрывает деятельность души, то есть творческого начала в природе человека, которое не рассуждает, а созерцает, интуитивно постигает сущность вещей и тем самым устанавливает подлинную сущность духовной культуры. В нашем понимании самосознание как элемент клеши (по Клагесу — Geist) своей практической деятельностью в борьбе за самосохранение тормозит и мешает самосовершенствованию Алая-виджняны на пути к просветлению.

Знаменитый тибетский йог XI в. Радорчжи Дагпо (rva rdo-rje grags-po) говорит, что самым тяжелым и одновременно самым необходимым и существенным моментом клеши неведение является мысль, сознающая свое я (gang-zag-gi bdag). Эта мысль есть стержень и стимул того жизненного порыва, который прогрессирует весь материальный и духовный мир по закону совершенствования. Она является элементом неведения (авидья) и обусловливает все несовершенные (греховные) поступки индивидуума. Пребывание Алая-виджняны в Сансаре, воплощение ее в материальное бытие есть проявление ее несовершенства в борьбе за существование, а последнее обусловливается самосознанием, осознающим свое индивидуальное бытие. Но это самосознание, утверждающее сущность индивида, является необходимым моментом совершенствования, которое осуществляется путем сохранения жизни индивида, в этом смысле оно является необходимым и существенным моментом. Здесь раскрывается необходимая диалектическая связь противоположностей несовершенства и совершенства. Но это человеческое самосознание (у животных — инстинкт самосохранения) и даже закономерный порыв неживой материи к развитию по закону совершенствования в силу заложенной в нее способности к этому — в смысле непрерывно прогрессирующей организации до появления психической жизни — восходит до бесконечных начал, до раздвоения несовершенной Сансары и совершенной Нирваны. И это самосознание остается в Сансаре до обратного слияния Алая-виджняны с Нирваной.

Только мысль о недвойственности субъекта и объекта, которая порождается эмоциональной интуицией, может снять указанную диалектическую связь противоположностей. Сама недвойственность, или единство субъекта и объекта, является сущностью Абсолюта (Адибудды) в «Логосе» Плотина. Таким образом, инстинкт самосохранения является самым тяжелым из всех клеш, так как самосознание осуществляет все отрицательные (греховные) телесные проявления. Торможением самосознания путем созерцания достигается притупление (уменьшение) отрицательных телесных проявлений. Но, с другой стороны, эти проявления должны быть развиты и углублены в ином, чуждом обыденному сознанию направлении. Вернее, эти чуждые обыденному сознанию моменты приходят постепенно, путем совершенствования, и постепенно же приходят к молчанию и телесные проявления. Поэтому особенно в буддийской религии, где духовная интуиция играет руководящую роль, всегда уделяется чрезвычайное внимание телесной жизни человека и существуют очень обстоятельные предписания, касающиеся ее регулирования. Например, в Хинаяне, согласно правилам Винаи, имеются различные ограничения для ищущих в проявлении жизненного порыва, различные посты, запрет алкоголя, табака, мяса и т. п. Цель этих предписаний и реализующих их упражнений (то есть аскетизма) в том, чтобы тело из помехи духовной интуиции превратить в послушный ее инструмент. Подойдя вплотную к эмоциональной интуиции, рассмотрим ее грани.

Эмоционально-эстетическая интуиция

Эмоциональная интуиция, в отличие от рациональной, направлена в сторону духовного бытия, то есть на внутреннюю сторону субъекта. В начальной фазе своего развития она проявляется и раскрывается в искусстве. Субъект с самого начала сознательной жизни осознает себя существующим в мире и находящимся с ним в определенных отношениях. Субъект объективно существует и противостоит объекту, но, однако, это противостояние обусловлено теми отношениями, которые складываются у него с внешним миром, действием субъекта во внешнем мире; иначе говоря, субъект есть, существует тогда, когда он действует во внешнем мире и вместе с ним. И сознавая свое бытие, он тем самым сознает и объективную реальность окружающего мира — как физического, так и социального. Поэтому в основу существования субъекта заложено понимание им окружающей сознательной среды, то есть познание чужой одушевленности. Но это познание первично в своей основе, не выводимо из других видов познания. Оно исходит из инстинкта самосохранения как одного из проявлений элементов клеши и сопровождает Алая-виджняну всюду, во всех ее бесконечных перерождениях. Ребенок в самом раннем возрасте понимает свою мать и ее мимику, ласкающую или строгую. Этот инстинкт ложится в основу познания чужого «Я». Но дальнейшее развитие этого инстинкта и дифференциация его протекает уже под воздействием опыта, а в опыте значительную и даже в определенной степени решающую роль играет аналогия. Тогда познание чужой одушевленности в значительной мере утрачивает свою непосредственность. Чем более чужда нам психическая жизнь других существ, чем дальше она от нас по своему внутреннему строению, тем более аналогия теряет свою однозначную определенность, тем сильнее сказывается тенденция к антропоморфному толкованию жизненных явлений.

Но, однако, нам существенно выяснить, как же происходит непосредственное эмоциональное постижение чужой одушевленности и жизни? Нам кажется, что оно находится в основе, субстанциональном единстве Алая-виджняны. Из этого исходит слияние чувств двух личностей, это есть проявление единства жизни, протекающее через всё, что живет и чувствует, и прежде всего, объединяющее существа одной и той же биологической или социальной группы; как мы говорили, оно различное: полное единочувствие и поверхностное сочувствие.

Но грань, отделяющая сознание одного индивида от сознания другого, не уничтожается в актах сочувствия. Мы здесь не будем