Собрание стихотворений. С приложением эссе Йоханнеса Баадера и Вальтера Беньямина - Пауль Шеербарт

Нам ведомы стремленья всех миров;

При знании своём хотим остаться.

Злим скорпионов – норов наш таков.

Мы – мудрецы в нарядах дураков.

52

Как далеко б тебя ни занесло,

Всех горизонтов не достать рукою.

Люби миры – над ними звёзды тоже.

Что яркими огнями расцвело,

Есть лишь игра огней, друг мой,

На чудо-светоч всех миров похожая.

53. Монолог безумного мастодонта

Це́пке! Це́пке!

Меккима́пси – пиздобро́пс.

Окозо̂ни! Мамиму̂нэ. . . .

Эпакро́ллу ро́ндима зе̂ка, инти. . винди. . накки;

пакки зало̂нэ хеппере́ппе – хеппере́ппе!!

Лакку – Цакку – Вакку – Квакку – — пиздобро́пс.

Мамиму̂нэ – лезебезебíмбера – роксро́кс – роксро́кс!!!

– — – — – — – — – —

Квилливау̂ке?

Лезебезебíмбера – суру̂ – хуху̂.

54. Мировой спесивец

Всё видел я.

Всё знаю я

И всё могу я.

Чего хочу я?

Да-да, скажи, чего ты хочешь!

Дождётесь вы ответа одного:

«А ничего!».

55. Одноногий пьяница

Не уходи, славный герой, остановись!

Забудь этот мир со всей его суетой.

Пображничать чудно ты сможешь и здесь —

Так выпей со мной!

Не уходи, славный герой, остановись!

Временем располагаешь? Деньгами? Землёй?

Всё промотать прекрасно ты сможешь и здесь —

Так промотай же со мной!

Утро хохочет над теми, кто ночью

Щекой приложиться к подушке не хочет

И, подобно сурку, продрыхнуть всю ночь —

Но раскаянья – прочь!

Если всё же уйдёшь ты, мой господин,

То на одной ноге – и мне всё равно —

Поковыляю в обрыдлый трактир я один —

О, я люблю вино!

56. Космическое утешенье

Шар лунный пристально глядит на шар земной,

А воля лунная в земной коре зеркально отразилась.

Поэтому мы ищем лишь одно – всегда одно

И не находим никогда, вестимо.

Всё кажется, что «одного» нам маловато будет,

Что на Сатурне, мол, живётся лучше —

Ведь лун там больше – целых девять штук!

Там каждый радуется за девятерых,

Яйцо варёное там, вероятно,

Вкусней девятикратно…

Тут полная луна земная

Вдруг начала от гордости расти:

«Возрадуйтесь, друзья! Вам заявляю:

Одна луна бывает больше девяти!».

Космическое утешенье, верно:

Одна луна – и больше девяти!

57

Моя милая Нузе,

Давай-ка

Потихоньку теперь

Засыпай-ка.

Уж затих этот мир, конечно,

Что нам нравится бесконечно.

Уж притихла и ночь-старушка,

Потрудились – и на боковушку.

Засыпай, Нузе, засыпай,

Доброй ночи себе пожелай.

58. Пустые символы

На пыльном свитке ветхого папируса,

Если владеешь ты письмом египетским,

Читай немедля чудную историю:

Старик Рамзес с величественной помпой

Народу своему представил сына —

Рамзеса юного, любимого наследника.

Полны благоговенья, ликовали Фивы.

Старик с улыбкой к сыну обратился:

«Ну разве не чудесный праздник получился?

Войска построены в ряды, и салютуют

Солдаты копьями – стоят по струнке!

Народ пал ниц на брюхо и потеет,

А в храмах благовонья возжжены»…

Сын был серьёзен, словно жрец верховный.

Он на отца глядел и пристально, и долго,

Затем, не торопясь, такую речь сказал:

«У нас здесь каждой лошади известно,

Что войско и народ чтят принца повсеместно.

Взгляни, однако, ты на пирамиды:

Стоят – ни в чём как будто ни бывало —

Я эту тишь зову неуваженьем.

А ну-ка повели, чтоб пирамиды

Вдоль берегов и правого и левого

Реки, что Нилом всеми здесь зовётся,

В два ряда бы построились по струнке

И копьями честь принцу отдавали».

Старик Рамзес задумался надолго,

Затем велел он зодчего призвать —

Ему он вкратце объяснил задачу.

Строитель (был он молод и находчив)

Сказал: «А мы воздвигнуть пирамиды

Могли бы из папируса и тёса —

Папируса у нас ведь тут в достатке.

Рамзес младой подлога не заметит.

Заметит если – скажешь со значеньем,

Что это, мол, всё символы и знаки».

Возрадовался старый фараон,

Воскликнул: «Коли ты такой мастак,

То сделай так!».

И восемь дней спустя на царской барке

Рамзес неторопливо плыл с любимым сыном

По Нилу под приятный звон гитар.

На правом и на левом берегах

Папирусные высились громады,

Мерцая призрачно благодаря

Подсветке, обустроенной искусно;

А на верхушках чудо-пирамид

Честь принцу копья отдавали.

«То, что ты видишь, это, безусловно,

Лишь символы, – отец поведал сыну, —

Но пусть тебя порадует картина —

Прошу со мною радость разделить!»

Тогда юнец нахмурил лоб капризно

И так сказал Рамзесу недовольно:

«Всё это символы, да символы пустые!

Другим вы можете показывать такие —

Пускай под ними пляшут дикари нагие!

Пустыми знаками вы тешитесь, папаша, —

Безделки оскорбляют гордость нашу.

Желаю пирамиды лицезреть

Я настоящие – из вечного базальта».

Вскричал в неистовстве тут старец оскорблённый:

«Отца не уважаешь ты, юнец зелёный!?

Совсем рехнулся, неразумный олух!».

…На этом обрывался древний свиток.

Истории чудесной окончанье

Сожрали мыши, чтившие папирус

И жившие в подножьи пирамид.

59

Ты – снежный медвежонок,

Чиста ты, как снежок,

Как озеро спросонок

И ясный бережок.

Ты – снежный медвежонок.

Пир