Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

– Он сам родился в этом городе?..

Исад-вастра неожиданно улыбнулся:

– Мой покойный дядя, который был скотоводом, рассказывал мне: когда отец родился, он не заплакал, как все новорождённые дети, а громко и весело рассмеялся… И его радостный смех убил сразу две тысячи демонов зла!..

Наместник и его свита уважительно качнули головами.

И глазам подростка предстало необыкновенное зрелище: в покои вошёл высокий худой чернобородый мужчина в белоснежной длинной рубахе, перепоясанной широким поясом.

– Потом его, как это принято, омыли коровьей мочой и завернули в овечью шкуру, а он продолжал смеяться…

Юный Дараявауш не сводил глаз с рассказчика. Даже упоминание о моче, при всей её гадливости и скверне, не оттолкнуло его от личности того, о ком шёл рассказ. И Виштаспа согласился:

– Твой отец с первых дней был отмечен милостью Ахура-Мазды…

Тут сын пророка нахмурился и неожиданно сказал:

– Это так, но силы Ахримана очень велики, и они не хотят сдаваться… – Он окинул пристальным взглядом сатрапа, его вельмож и мальчика. – А все праведные люди должны неустанно бороться с ними! Всю свою жизнь. Во имя Властителя Мудрости!..

Виштаспа и его помощники были, конечно, согласны, только едва ли они ясно представляли себе, что нужно для этого делать. Вдохновенные слова сына Заратуштры проникли в сознание присутствующих, правда, каждому по-своему, но вряд ли они настроили их на благие дела и поступки. Таково уж свойство человеческой природы…

Щедро наградив новоявленного прорицателя, наместник с миром отпустил его, взяв обещание представить во дворец священную «Авесту». Когда Исад-вастра в сопровождении вельмож удалился, Дараявауш спросил отца:

– Досточтимый родитель, а почему младенца помыли в моче?..

Виштаспа, не будучи потомком скотовода, кое-что всё-таки слышал об их обычаях, но очень немного и смутно.

– Ну, может, у них было мало воды. Только чтобы напиться… – И, видя недоумение в глазах мальчика, добавил: – Но Заратуштру это не осквернило!..

Он был по-своему прав. Младенцу это ничуть не помешало. Более того, корова для многих народов: индусов, египтян, африканских масаев – всегда слыла священным созданием. А египетская богиня Хатхор, с телом женщины и головой парнокопытного животного, всеми почиталась как богиня любви, красоты и радости. И купание в её моче – завидная привилегия… (Масаи до сих пор моют ею головы.)

Виштаспа всего этого, разумеется, не знал и объяснил как мог. И сын, похоже, этим удовлетворился. Но его интересовало и другое.

– Ахура-Мазда – это кто?..

– Это наш Главный Властитель, Творец всего живого… Он сотворил горы, реки, моря и людей…

– А коров и овец? – не отступал подросток.

– Их тоже… – Отец насупился.

– А почему Ахриман такой сильный? Кто он такой?..

Это уже было выше понимания наместника. Он с трудом осознавал, что в мире творится что-то не совсем справедливое и милосердное, но изменить это ему едва ли по силам. А как донести всё до ума одиннадцатилетнего мальчишки? Тем более что тот желал услышать чёткий и понятный ответ. Только Виштаспа не мог его дать и опасался уронить свой вес и образ. Для него это было недопустимо.

Щедро наградив новоявленного прорицателя, наместник с миром отпустил его, взяв обещание представить во дворец священную «Авесту».

– Мы поговорим об этом потом!.. – Отец сердито свёл брови, и Дараявауш понял, что дальнейшие расспросы неуместны.

Хотел этого Виштаспа или нет, но этот невразумительный, туманный ответ выручил его. Подросток-сын невольно подумал, что здесь скрывается какая-то страшная тайна, раскрыть которую время ещё не наступило…

7

А неугомонный Куруш не переставал и не уставал воевать. Он захватывал одну область за другой. Подчинив Вавилон и присоединив к нему Сирию, Палестину и Финикию, он вознамерился пойти войной на Египет, но там владычествовал деятельный и неустрашимый фараон Амасис, и персидский царь решил не рисковать. Он отправился на покорение далёкого Востока, желая расширить пределы своей державы вплоть до берегов могучего Инда…

Ещё почти десять лет неутомимый воитель распространял свою власть на Парфию, Дрангиану, Арию, Хорасмию, Бактрию… – в общем, более чем на десяток чужих стран и областей, достигнув наконец правого берега стремительного, полноводного Инда. Трудно сказать, почему неистовый вояка не двинулся дальше. Может, его остановили неукротимые воды могучей реки или непроходимые джунгли, простиравшиеся за ней…

Но остановиться в своём неодолимом желании подчинить себе новые земли с их исконными обитателями бывший смутьян уже не мог. Это стало каким-то наваждением, страстью или судьбой. Говоря современным языком, Куруш был неисправимым фаталистом.

Начав своё удачное восхождение победой над мидийским монархом, он уже не мог изменить самому себе. (И как тут не вспомнить его роковых подражателей: Александра Македонского, Чингисхана и Наполеона?) Но, не пойдя вглубь Востока, Куруш тут же отправился на далёкий, почти неведомый север, в своём, конечно, представлении…

Минуя правый берег Каспия, персидский завоеватель углубился в жаркие степи и опалённые зноем пустыни Средней Азии, выйдя к берегам Сырдарьи (тогда – Яксарта). Там жили племена таинственных массагетов – «рыбоедов». И в жестокой схватке с ними величайший воитель древности сложил свою буйную голову. Было ему шестьдесят три года…

Все обстоятельства его скоропостижной, загадочной смерти покрыты непроницаемо-густым историческим мраком. Хотя сама кончина человека такой величины и размаха не может остаться без широчайшего, шумного отклика. Он, наводивший страх и ужас на все тогдашние «цивилизованные» страны, попросту не смел упокоиться мирно, без самых невероятных легенд и мифов. И они посыпались как из рога изобилия…

Поверьте, нет ни малейшей необходимости приводить и перечислять их, поскольку все «авторы» не доискивались правды, а стремились перещеголять друг друга в нагромождении всяческих, самых невероятных, чудес и грозных прорицаний, связанных с уходом величайшего завоевателя…

Ещё почти десять лет неутомимый воитель распространял свою власть на Парфию, Дрангиану, Арию, Хорасмию, Бактрию… – в общем, более чем на десяток чужих стран и областей, достигнув наконец правого берега стремительного, полноводного Инда.

Но на родине Великого Куруша, в городе Пасаргады, был возведён весьма скромный многоступенчатый монумент, отдалённо схожий с привычной кухонной печью. Трудно сказать, чем руководствовались его создатели, явно не желая принизить либо намеренно упростить личность того, в чью честь возводили этот памятник. Скорее всего, они считали, что прижизненная и посмертная слава их властителя так велика, что не нуждается ни в каком преувеличении или украшении. Там оставлена лишь одна короткая надпись: «Я – Куруш, царь, Ахеменид». И всё.

А трон его, оставшийся без властителя, занял старший сын,