Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Камбуджия (греки называли его Камбизом). И, как всякий отпрыск царя, он был излишне самонадеян, взбалмошен, вспыльчив и жесток. По крайней мере, таким его запечатлела история. Более того, многие летописцы считали сына Куруша мрачным деспотом и невменяемым человеком, чуть ли не отвратительным извергом.

И странное дело: после гибели его отца жители покорённых стран, дотоле относительно спокойно, мирно соседствовавшие друг с другом, вдруг начали бунтовать. Причём везде и всюду. Держава заполыхала со всех углов.

На первый взгляд это могло казаться почти невероятным, ведь повсюду смягчались административные, религиозные или этнические притеснения. Купцы и путешественники были очень довольны отсутствием всяких границ, возможностью свободно передвигаться в любой конец огромной державы, и тем не менее…

В областях, недавно вошедших в состав Персидской империи, ещё живы были воспоминания о былой независимости. А их правящие верхушки никак не могли примириться с утратой собственной власти. Молодой же царь, в отличие от гибкого, умудрённого житейским опытом отца, был чересчур крут и прямолинеен.

Став властителем громаднейшей страны, Камбуджия и не думал входить в интересы и заботы своих подданных. Они должны лишь беспрекословно ему подчиняться. В далёкой Бактрии, где когда-то был наместником Виштаспа, новый царь сменил его на младшего брата, восемнадцатилетнего Бардию…

Трудно сказать наверняка, зачем он так поступил. Но вероятнее всего, недоверчивый и мнительный Камбуджия вознамерился убрать как можно дальше своего возможного соперника. Юноша был сыном второй жены покойного Куруша, царицы Манданы – дочери свергнутого мидийского властителя Иштувегу. И, значит, он имел не меньше шансов занять престол.

А вместе с ним на дальнюю окраину империи отправился мидийский вельможа Патизиф – давний преданный сторонник Камбуджии, старший брат несчастного Гауматы, которому в детстве отрезали уши. Обезображенный юноша, ровесник и двойник Бардии, тоже поехал вместе с ними. Это было искренним желанием царственного друга, не понимавшего и не одобрявшего жестокого поступка великого отца.

И странное дело: после гибели его отца жители покорённых стран, дотоле относительно спокойно, мирно соседствовавшие друг с другом, вдруг начали бунтовать. Причём везде и всюду. Держава заполыхала со всех углов.

Однако ещё до приезда на родину пророка Заратуштры до слуха Бардии и его окружения донеслись отзвуки начавшихся там волнений. Жители глухой провинции как будто бы только и ждали, когда неистовый воитель в конце концов уйдёт в мир иной и можно будет сбросить ненавистный гнёт. И по мере приближения к столице всё суровее и напряжённее казались им лица местных жителей, и куда охотнее и послушнее встречали они юного сатрапа и его многочисленную свиту…

С трудом добравшемуся до дворца новому наместнику часто вслед неслись громкие проклятия и коварные стрелы. Патизиф, будучи опытнее и старше, сокрушённо качал головой:

– Чтобы навести здесь нужный порядок, мой господин, – он взглянул на юного сатрапа, – придётся нижайше просить нашего повелителя (то есть Камбуджию) прислать сюда целую армию!..

Бардия, поморщившись, отвернулся от окон, из которых неслись шумные вопли и проклятия:

– А чего хотят эти люди?..

Патизиф усмехнулся:

– Чего они хотят – трудно сказать, а вот чего не хотят – понятно…

– И чего же?..

Вельможа не успел ответить, как его младший брат, безухий Гаумата, негромко бросил:

– Они не хотят видеть нас…

Он по-прежнему походил на своего двойника, только лицо у него стало длиннее и суше, а отсутствие ушей скрывали густые пряди, спускавшиеся к шее. Наместник перевёл на него внимательный взгляд:

– Ну что за дурачьё?! Ведь мы ещё ничего им не сделали!.. Ни плохого, ни ужасного…

– Это неважно… – усмехнулся Патизиф. – Для них мы – чужаки, и этого вполне достаточно!..

– А как же мой предшественник – Виштаспа? – не согласился Бардия. – Он же перс!..

– Мой господин, его назначил сам Великий Куруш! – парировал вельможа.

Все трое замолчали. Их новый царь, конечно, не шёл ни в какое сравнение со своим знаменитым предшественником. Кто же этого не знал и не понимал? А восемнадцатилетний сатрап с растущей тревогой сознавал: ненавистный Камбуджия решил навсегда от него избавиться.

– Но моя мать – мидийская царица… – слабо возразил он.

– Но твой отец – перс! – заметил Гаумата.

– Верно, – подхватил его старший брат, – а здешнее население – это маги, бактрийцы, мидийцы, бусы, сагартии… И персидские купцы здесь бывают только наездом…

– А мать Камбуджии – царица Кассандана из персидского рода Ахеменидов, я же – внук царя Иштувегу! – не сдавался Бардия.

Их новый царь, конечно, не шёл ни в какое сравнение со своим знаменитым предшественником. Кто же этого не знал и не понимал?

Патизиф и Гаумата тихо переглянулись. Братья-маги понимали, что любые доводы юного наместника вряд ли пойдут ему на пользу. Если вспыхнет и займётся пламя неохватного, всесокрушающего мятежа, его не погасить никакими доводами рассудка…

8

С немалым трудом подавив-таки волнения в близлежащих провинциях, Камбуджия решил продолжить завоевания отца. Он понимал: для усиления и упрочения собственной власти следует многократно умножить свою славу и величие. А что это, если не победа над сильным, признанным государством? Тогда это мог быть только Египет…

Фараон Амасис, против которого не отважился выступить Великий Куруш, к сожалению, несильно остерегался его тридцатилетнего сына. Хотя тысячелетняя монархия, которой он привычно управлял, изрядно состарилась и одряхлела.

А главное – её военные силы, как это часто случается в странах с подобной историей и традициями, были в большинстве наёмными. Фараон благоволил малоазийским грекам и охотно принимал их у себя. Они же возглавляли всю египетскую армию. Её испытанный главнокомандующий – некий Фанес, – стоило Камбуджии лишь направить своё войско на захват Палестины, тут же перебежал к персам! И оставил на произвол судьбы не только армию, но и собственную семью…

Более того, предательство созрело даже в самом ближайшем окружении фараона. Главный евнух Комбафей, желая стать персидским наместником, через своих подручных отправил к Камбуджии тайного агента с подробными планами дорог и мостов, по которым интервенты смогли бы без малейших угроз и потерь достигнуть самого сердца богатой державы и пленить её властителя!..

Главным же препятствием на пути к вожделенной победе была Синайская пустыня. Она словно высшей волей главных богов древней страны – Ра и Гора – преграждала дорогу любым захватчикам. Но для Камбуджии это не было помехой. Он знал, что голая, отверженная земля вовсе не безлюдна. Через неё беспрестанно движутся караваны кочевников-арабов, столетиями враждующих с мирными земледельцами, населяющими Египет…

И как тут не вспомнить страницы Библии, где красочно описана лютая вражда пахаря Каина и пастуха Авеля? Правда, Авель – кроток и добродушен, а Каин – завистлив и