Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Ведь древние иудеи, как известно, были кочевниками-скотоводами, и отсюда их нелюбовь к земледельцам, в которых они подспудно подозревали коварство и жестокость. А в жизни всё случалось зачастую совсем наоборот. И персидский царь наверняка об этом знал. Поэтому он с такой завидной лёгкостью сумел договориться с арабами, чтобы те снабдили его водой и сопроводили армию через мрачную пустыню…

На сильных, выносливых верблюдах с бурдюками, полными живительной влаги, персидское войско за неделю пересекло безжизненные, глухие долины и холмы и вышло на берег Средиземного моря, к мысу Пелусий, где стояла одинокая крепость, называемая «ключом к Египту». В ней располагался внушительный гарнизон, состоявший из египтян и греков.

Главным же препятствием на пути к вожделенной победе была Синайская пустыня. Она словно высшей волей главных богов древней страны – Ра и Гора – преграждала дорогу любым захватчикам. Но для Камбуджии это не было помехой. Он знал, что голая, отверженная земля вовсе не безлюдна.

Всё-таки не все наёмники оказались гнусными негодяями и предателями, многие остались верны присяге. Мало того, среди стойких защитников находились сыновья перебежчика Фанеса. Их было решено использовать в качестве наглядных искупительных жертв, зная, что их отец состоит в рядах неумолимых врагов…

Представьте картину: крепость со всех сторон окружили лихие персидские пращники, лучники, копьеносцы и конники, а на её стенах неожиданно появились осаждённые, выставив впереди себя связанных по рукам и ногам юношей (их количество, к сожалению, неизвестно). Но их бедный отец – Фанес – мигом узнал своих несчастных детей.

Камбуджия и престарелый Крез, сопровождавший его, с явным интересом и сочувствием наблюдали за происходящим. И разноплемённое персидское воинство тоже замерло в интригующем молчании, видя это. В те времена любое театральное, священное или жизненное действо практически ничем не отличалось от другого. Люди внимали всему с жадным любопытством…

И к пленникам неспешно приблизились для большей наглядности искусные палачи с громадными ножами и большими серебряными чашами в руках. Зрители замерли. А осаждённые только того и ждали. Палачи, умело и ловко перерезав жертвам горло, тут же подставили чаши под струи крови…

Фанес, Камбуджия и Крез хмуро переглянулись. Они с трудом понимали смысл и цель происходящего. А всё войско встревоженно и сердито загудело. Воинам показалось, что их изо всех сил стараются запугать. Но тут к чашам с кровью долили вина, и осаждённые залпом выпили ужасающую смесь. Царь персов и его окружение решили, что враги подают им знак: что эта участь ждёт каждого…

И не успел Камбуджия дать сигнал к началу сражения, как ворота крепости широко распахнулись, осаждённые с дикими, остервенелыми воплями и лютой бранью бросились на врага. Завязалась жестокая, беспощадная битва…

Знаменитый «отец истории» Геродот, побывавший на месте страшного сражения семьдесят лет спустя, ещё видел кошмарные следы того, что там произошло. Как ни странно, кости и черепа участников обеих сторон ещё сохранились и лежали беспорядочными кучами, но в стороне друг от друга. Здесь – скелеты египтян, там – кости персов…

Любознательный исследователь не только внимательно осмотрел побоище, но и попробовал «на крепость» то, что осталось от непримиримых бойцов: их черепа. Солидный бородатый мужчина (таким его изображали скульпторы и живописцы), как шкодливый, озорной мальчишка, бросал камешки в останки погибших бойцов и слушал хруст ломавшихся костей.

Вот что он пишет: «Кости воинов, павших в этой битве, были свалены в отдельные кучи. На одной стороне лежали кости персов, как они были погребены, на другой – кости египтян. Черепа персов оказались такими хрупкими, что их можно было пробить ударом камешка. Напротив, египетские черепа были столь крепкими, что едва разбивались от удара большим камнем».

Знаменитый «отец истории» Геродот, побывавший на месте страшного сражения семьдесят лет спустя, ещё видел кошмарные следы того, что там произошло.

Представляете? Прославленный историк не просто развлекался бросанием камней в чужие безымянные могилы, он почему-то испытывал на прочность костные останки чьих-то голов! Зачем ему это понадобилось?

А вот зачем: «Причина в том, что египтяне с раннего детства стригут себе волосы на голове, так что череп под действием солнца становится твёрдым».

Вот и вся загадка! Жгучие, безжалостные лучи тропического светила, как оказывается, только закаливают немудрящие головы беспечных египтян! И значит, «отец истории» был ещё и пытливым естествоиспытателем. Созерцая следы былого побоища, он старался понять первопричину чьей-то победы и чьего-то поражения.

Однако результат выходил парадоксальный: «У персов черепа хрупкие вот почему: они с юности носят на голове войлочные тиары и этим изнеживают свою голову».

Вот так. И особо гадать тут нечего!

Тогда почему «твердолобые» египтяне потерпели жесточайшее поражение от «хрупколобых» персов? Как это понять? И Геродот не пытается объяснить это никакими естественными либо историческими причинами. Битва – так уж случилось – была вконец проиграна, и перед персидским царём открылась широкая, просторная дорога – река Нил – к столице Египта, Мемфису…

И победитель незамедлительно отправил своего посла к фараону Амасису с предложением сдаться. Он не знал, что престарелый владыка, сорок четыре года счастливо правивший крепколобыми подданными, внезапно скончался, был набальзамирован и похоронен в роскошной усыпальнице, возведённой заранее. А сын его, Псамметих III, едва-едва занял престол и был, очевидно, в трауре.

Тем временем к персидскому владыке прибыл гонец из далёкой Бактрии. Он доставил тревожное послание от Патизифа. Верный вельможа сообщал царю, что его брат, Бардия, вместо того чтобы жестоко подавить мятеж, готов возглавить его. Камбуджия вознегодовал. И недолго думая отправил Патизифу письмо с приказом тайно умертвить младшего брата. И в награду за это взять управление в свои руки. Но знать об этом не должен никто…

Гонец ускакал, но спокойствия у главы захватчиков не прибавилось. А корабль с послом достиг столицы Египта, Мемфиса, и там его захватила обезумевшая толпа. Посланника, его охрану, всех матросов жестоко убили и, мало того, разрубили судно на части и сожгли. Ярость и месть египтян за поражение под Пелусием не имели границ…

9

В середине месяца афаним (сентябрь), наскоро перекусив и по привычке старательно прикрыв густыми прядями оба обезображенных уха, Гаумата отправился во дворец. Поднявшись по лестнице главного входа и войдя в большую приёмную, он почти нос к носу столкнулся со старшим братом.

И победитель незамедлительно отправил своего посла к фараону Амасису с предложением сдаться. Он не знал, что престарелый владыка, сорок четыре года счастливо правивший крепколобыми подданными, внезапно скончался, был набальзамирован и похоронен в роскошной усыпальнице,