Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

и по двадцать... Из чего вы, государь, также можете судить, есть ли у меня причина оставаться в Германии и достаточно ли у меня дел». Правда, смертельный удар крестьянскому восстанию нанесла 15 мая победа князей при Франкенхаузене, но в течение всего 1525 г. Германию продолжали сотрясать конвульсии. И турки на востоке вели себя настолько угрожающе, что Карлу пришлось послать против них часть войск, которые он рассчитывал использовать в Италии.

Положение в Италии

В Италии победа при Павии не только, как писал Гвиччардини, «встревожила князей, силы которых были незначительны, но также сильно обеспокоила папу и венецианцев. У Климента VII совершенно не было ни войск, ни денег, а его владения терзали клики гвельфов и гибеллинов, последняя из которых всегда питала симпатию к императорам».

Климент VII

Папа Климент VII, конечно, обладал кое-какими качествами, необходимыми для маневрирования среди трудностей политики своего времени, но у него не было ни одного из качеств, какие требовались, чтобы руководить ею. За ним признавали степенность нрава, ученость, даже красноречие, но «он неизменно заходил в тупик, когда надо было принимать решение. По принятии решения, когда требовалось его выполнять, малейшее сомнение, самое ничтожное препятствие вновь повергали его в изначальную неуверенность». Достаточно проницательный, чтобы сознавать опасности, какие ему грозят со стороны как Карла V, так и Франциска I, он видел лишь одно средство противостоять этим опасностям — лавировать между тем и другим, но, поступая таким образом, создавал неблагоприятное впечатление, будто обманывает обоих.

Заговор Мороне (1525 г.)

Сначала Карл попытался умиротворить Италию: его полководцы заключили договоры с папой, с Флоренцией, с мелкими государствами, которые признали нечто вроде императорского протектората и дали деньги либо предоставили их в долг;

Миланская область была оставлена во власти Сфорца. Флоренция заплатила сто тысяч дукатов; Сфорца обещал ту же сумму; герцог Феррарский одолжил пятьдесят тысяч дукатов. Но, заметив, что переговоры императора с Франциском I затягиваются и что Франция входит в сношения с Англией, итальянцы заняли выжидательную позицию. На севере Апеннинского полуострова имперские войска, которые как будто обосновались там насовсем, совершали всевозможные бесчинства.

Сфорца, которого строго контролировали в Миланской области, опасался, что у него отберут герцогство и даже арестуют его самого. А ведь при нем был смелый и предприимчивый человек — канцлер Мороне, опытный в делах, находчивый, честолюбивый, отважный и хитрый, у которого, как у столь многих его соотечественников, чьи характеры деформировало иноземное владычество, возвышенное чувство патриотизма уживалось с низменными страстями. Какое-то время Мороне и итальянцы думали, что могут рассчитывать на одного из полководцев Карла V, на самого победителя при Павии — Пескару, который сетовал, что его оттеснили в пользу Ланнуа. Но Пескара, сначала договорившись с Мороне об освобождении Италии, предал его, выдал заговорщиков Карлу V, арестовал Мороне и навязал Сфорца самые суровые условия. Папа в декабре вступил в соглашение с императором, нуждавшимся в нем, чтобы получить разрешение на брак с Изабеллой Португальской, чье приданое составляло девятьсот тысяч дукатов, четыреста тысяч из которых вычиталось в счет погашения гигантского долга, взятого Карлом у португальского короля. Италию еще раз удалось сохранить, но она оставалась неспокойной (речь идет об октябре 1525 г.).

Луиза Савойская воспользовалась этими настроениями, чтобы завязать переговоры с папой, с Венецией, с большинством итальянских государств и заручиться хотя бы моральной поддержкой с их стороны.

Политика Генриха VIII

Но прежде всего Карл должен был внимательно следить за Англией. Хотя Генрих VIII в 1523 г. официально объявил себя противником Франции, регентша и король Франции не прекращали с ним сношений и делали ему предложения; еще накануне Павии происходили довольно загадочные переговоры. Тем не менее когда английский король получил в Лондоне 9 марта сообщение о победе имперцев, он «заплакал от радости»; в Лондоне устроили иллюминацию; с тех пор Генрих VIII только и говорил, что о вторжении во Францию и о ее разделе с Карлом. Он говорил об этом недолго, потому что по-прежнему опасался доминирования императора в Европе или его слишком тесного союза с Франциском I, союза, о каком подумывали советники Карла. Его опасения усилились, когда французского короля перевезли в Испанию. «Дал бы Бог, — действительно, говорил ван Прат, один из послов Карла, — чтобы Его Величество (император) и общий враг (Франциск) получали столь хорошие советы, что эти советы позволили бы им прийти к согласию, а поскольку Бог не желает, чтобы в христианском мире был единственный монарх, пусть бы этим миром вместе правили хотя бы они двое».

Морский договор, август 1525 г.

Луиза Савойская очень ловко использовала все эти обстоятельства. 27 июля состоялись переговоры между ее посланцами и кардиналом Уолси. Договорились, что король Англии получит два миллиона золотых экю с короной, которые будут выплачиваться из расчета по сто тысяч в год, а по выплате этих двух миллионов он до самой смерти продолжит получать аннуитет размером в сто тысяч экю. Уолси причиталось сто тысяч экю сверх тридцати тысяч, которые ему французы были должны: это были приличные комиссионные. Между обоими королевствами следовало заключить оборонительную лигу. Договор подписали в замке Мор 11 августа, обмен подписями состоялся 30 августа, а обнародовали мир 6 сентября. Одно из условий гласило, что Генрих VIII «дружески приложит все усилия, чтобы добиться от своего дражайшего брата и кузена императора скорого освобождения христианнейшего короля на почетных и разумных условиях». Договорившись об общих положениях, еще несколько дней обсуждали детали выполнения и особенно ратификации договора, в отношении которых англичане оказались очень требовательными. Они хотели, чтобы окончательный текст договора ратифицировали Мадам, король сразу после освобождения, штаты Нормандии и Лангедока. Определенные города должны были «взять на себя частное обязательство убедить короля, чтобы он признал статьи договоров», и гарантировать выплату двух миллионов. Потом регентша велела возобновить переговоры, которые начал в 1522 и 1523 гг. в Венгрии и Чехии сеньор Ринкон, как и те, которые вело посольство во главе с венгром Кристофом Франжипаном [Крсто Франкопаном], — накануне битвы при Павии Франциск I поручил ему уговорить пашу Боснии вторгнуться в австрийские владения. Мадам Луиза обратилась непосредственно к султану Сулейману (она или ее сын), который написал королю официальное письмо, где обещал поддержку.

Франциска I переправляют в Испанию

В мае 1525 г. Франциск еще оставался узником Пиццигеттоне, но ни император, ни его министры не хотели оставлять его там, догадываясь, что хватит одного налета, чтобы его освободить. Ожидалось, что его перевезут в Неаполь, как просили Бурбон и Пескара, но к их сильному неудовольствию стало известно, что его отправили в Испанию. Этот ход в игре сделал Ланнуа, договорившийся с Монморанси: Франциск I, как ни странно, пересек море на галерах, предоставленных его матерью-регентшей.