Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Почти сразу после освобождения французский король заявил Клименту VII и венецианцам о своем намерении защищать свободу Италии, «лишь бы сами итальянцы соизволили не устраняться». Пока король находился в плену, князья Апеннинского полуострова сохраняли изрядную недоверчивость, ведь от них не ускользало, что герцогиня-мать под видом заключения с ними союзов пыталась просто-напросто добиться мира, тревожа Карла. «Поистине кажется, что французы держат нас за дураков, — говорил один из их послов. — Возможно, они думают, что мы доверимся им под единственную гарантию — их добрую волю и тем самым поможем им добиться от императора менее тягостных условий». И добавлял: «Впрочем, ждать от французов, чтобы они вели себя сколь-нибудь благоразумно, значило бы желать невозможного». Подобное говорилось часто, когда итальянцы упоминали о Франциске I, что не мешало им постоянно искать с ним союза — ведь они не могли без него обойтись, сколь бы мало такой союз ни стоил в их глазах.

Королю Англии Франциск I прежде всего выразил признательность: «Именно его после Бога я должен возблагодарить за свою свободу. Пока я был в плену, он совершил деяние, которое принесет ему славу в веках и навсегда обяжет меня и моих людей оказывать ему услуги»; чуть позже, 15 апреля, он ратифицировал Морский договор.

Коньякская лига (май 1526 г.)

В Коньяке он принял депутатов Бургундии, которые заявили, что обязательство, принятое в отношении Карла V, недействительно, потому что клятва, какую дают короли при посвящении в королевский сан, запрещает им отчуждать какую-либо часть домена. Они выразили твердое желание остаться французами.

В том же Коньяке Франциск I, папа, венецианцы и несколько итальянских князей 22 мая заключили союзный договор, «чтобы положить конец войнам, повергающим в отчаяние христианский мир», на самом деле — чтобы уладить итальянские дела и избавить Франциска I от обязательств, принятых в Мадриде. Итальянцы должны были держать на Апеннинском полуострове армию из тридцати тысяч пехотинцев, двух с половиной тысяч тяжелых кавалеристов, трех тысяч легких кавалеристов и снарядить в Средиземном море флот из шестнадцати галер; Франциск I обещал деньги, армию, двенадцать галер; Асти подлежал возврату Франции, как и сюзеренитет над Генуей; Милан оставался за Сфорца. Неаполь следовало отнять у императора, если тот, до или после войны, будет настаивать, чтобы Северная Италия оставалась зависимой от него. Итальянцы обязывались потребовать от Карла освобождения «детей Франции» за выкуп или же предоставить королю Франции военную помощь, чтобы тот мог добиться этого освобождения вооруженной силой.

Мало того, что английскому королю, «хранителю священного союза», предоставлялась возможность присоединения к Лиге, но было сделано заявление, что последняя была заключена на основе его обещания быть для нее покровителем и даже главной из договаривающихся сторон.

Затруднительное положение Карла V

Таким образом императорская политика сталкивалась со всевозможными препятствиями, с сопротивлением как со стороны Европы, так и со стороны Франциска I. После подписания Мадридского договора Карл рассчитывал выполнить два плана, которые принимал особо близко к сердцу: короноваться в Италии и восстановить политический и религиозный порядки в Германии. Далее на очереди была война с османами. Очень скоро он лишился надежды осуществить что-либо из этого[36]. В самом деле, ему жестоко не хватало денег; а папа отказался от мысли короновать его; султан начал войну, грозившую стать страшной, и вторгся в Венгрию, настоящий защитный бастион Германии. Далеко не искоренив ересь, Карл был вынужден пойти на большие уступки лютеранам, даже не добившись от них обещания оказать помощь против Сулеймана. Когда в августе 1526 г. при Мохаче был побежден и убит молодой король Людовик (Лайош) II, командовавший венгерскими войсками, эта ужасная катастрофа подтолкнула к действиям только претендентов на венгерский и чешский троны, отворив путь амбициям Австрийского дома, а христианский мир как таковой остался к этому почти равнодушен.

II. Война в Италии

Первые боевые действия (август 1526 г.)

Хотя Генрих VIII не очень спешил присоединяться к Лиге, итальянцы открыли боевые действия почти немедленно. С пылкой любовью к свободе у них сочеталось страстное желание мстить имперским солдатам, ненавистным настолько, что в самое мирное время пьемонтские крестьяне атаковали и перебили целую роту всадников. Климент VII горел энтузиазмом: «Невозможно увидеть человека ни более довольного, ни более решительного, чем папа, настолько открыто сбросивший маску, что многие изумились». Но конфедераты Апеннинского полуострова вели боевые действия слишком медленно. Взяв 24 июня 1526 г. Лоди, они затянули с походом на Милан, куда Бурбон успел подтянуть подкрепления, и не решились его атаковать.

Папа вынужден вступить в переговоры

Также ничего не предпринимали ни Генрих VIII, ни Франциск I. «Что вы хотите, чтобы я делал, — писал Климент VII Монморанси, — если у меня нет возможностей найти деньги, потому что король медлит, не выполняя того, о чем договорились для Лиги?» Он на самом деле был брошен Франциском I на произвол судьбы и, несмотря на все старания дю Белле сохранить его в качестве союзника Франции, вынужден подписать первое соглашение с испанцами. Но его окружали враги в самом Римском государстве, и эти враги поддерживали связь с Карлом.

Ночью с 19 на 20 сентября 1526 г. в Рим неожиданно вступили братья Колонна, водрузили на улицах имперского орла «и провозгласили имя императора». Это была как бы репетиция того, что через восемь месяцев сделает Бурбон. Климент VII, укрывшийся в замке святого Ангела, подписал перемирие с Уго де Монкадой, одним из военачальников Карла, поспешившим подойти на помощь братьям Колонна. Другие союзники по Коньякской лиге вяло протестовали против этого вторжения.

Действия Карла в Италии

Карл V в официальном письме выразил сильное неудовольствие тем, что случилось в Риме, но не упустил возможности извлечь из этого выгоду. И поскольку папа расторг перемирие и во всей Италии возобновились военные действия, император направил туда в подкрепление десять тысяч человек под командованием Ланнуа, в то время как его брат Фердинанд послал туда Фрундсберга с немецкими ландскнехтами. Он заручился союзом с герцогом Феррарским, назначив его главнокомандующим своей армии, и не скупился на обещания герцогу Бурбону, чтобы удержать его у себя на службе.

Пассивность Франциска I

Аччаюоли, представлявший во Франции флорентийское правительство, обращался к королю с самыми настоятельными просьбами, чтобы расшевелить его: уверял, что происходят события, которые грозят «удушением» Италии, крайне опасные для папы, «смертельнейшие» для Флоренции. Поэтому пусть король пришлет влиятельную особу: Гиза, Вандома, а лучше всего пусть прибудет сам. Но Франциск I отправлялся на охоту и лишь ненадолго принял Аччаюоли, чтобы наговорить ему красивых слов и тут же уехать