Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

с придворными. На самом деле тут имели место не только беспечность, но и расчет: король хотел использовать итальянцев, чтобы ослабить императора, не привлекая собственных сил и ресурсов, и рассчитывал в итоге вступить в сепаратные переговоры с Карлом. Ко-ньякская лига была создана не столько ради освобождения Италии, сколько ради освобождения «детей Франции» из испанского плена.

И даже ответив, что «мы решили, мой брат король (Генрих VIII) и я, повести с императором войну, какой вы скоро изумитесь», он не послал ни людей, ни денег. А ведь ситуация в Италии была отчаянной. Папа переходил от союза с Францией к союзу с империей и обратно, подписывал договоры, которые чуть не назавтра расторгал. Коннетабль Бурбон в феврале 1527 г. вышел из Милана с имперскими войсками и с немцами Фрундсберга и двинулся на юг; Папской области угрожали испанцы из Неаполя. Папа, уже несколько раз договаривавшийся, а потом отзывавший свою подпись, 16 марта 1527 г. спешно заключил соглашение с представителем императора.

Марш имперцев на Рим

Он сделал это слишком поздно. Бурбон, которого выводило из себя само чувство, что он находится в двусмысленном положении, к тому же уже потерял власть над собственными солдатами, особенно над немцами Фрундсберга, которые почти все были лютеранами и пылали ненавистью к верховному понтифику. Армия двигалась вдоль Апеннин, перед ней были лишь отдельные папские отряды под командованием маркиза Салуццо, а за ней, но на очень большом отдалении, следовали венецианцы и герцог Урбинский. Узнав о соглашении, которое папа подписал с Ланнуа, солдаты не пожелали с этим считаться; они взъярились, «свирепые как львы», заявляя, что хотят идти дальше, и, оставив в стороне Флоренцию, которую прикрывали войска Лиги, форсированным маршем направились к Риму.

Взятие Рима (май 1527 г.)

Папа пал духом; вернувшись 25 апреля в коалицию, он не принял никаких оборонительных мер. Подойдя к стенам Рима 5 мая, Бурбон поспешил на следующий же день пойти на приступ. Во время штурма он был убит выстрелом из аркебузы, но его войска взяли укрепления и рассыпались по городу, где больше восьми дней творили ужасные бесчинства, заняли Рим более чем на девять месяцев и оставили его разоренным и разрушенным более чем на десять лет. Папа сумел укрыться в замке святого Ангела, где оказался в осаде пленником; в ноябре он вступил в переговоры с уполномоченными императора[37].

Официально Карл выразил сожаление в связи со взятием и разорением Рима; он заявил об этом в манифесте, адресованном князьям империи и размноженном в большом количестве экземпляров. Тем не менее, зная, что Бурбон идет на Рим, он предвидел взятие города, о чем упомянул в письме коннетаблю[38]; но, конечно, в его расчеты никогда не входили ужасы разорения и грабежа.

Затруднительное положение Карла V

Кстати, его положение оставалось очень сложным. Его военачальник Антонио де Лейва писал ему отчаянные письма: «Даже среди моих друзей и родственников нет никого, кто бы настолько доверился мне, чтобы дать денег: ведь я не погасил перед ними долги. Доверие утрачено у всех. Ваше Величество полагается на свою удачу и вправе это делать, но хорошо бы оказать ей помощь и принять во внимание, что Бог творит чудеса не каждый день». Он советовал Карлу примириться с Франциском I, что за недолгое время сделало бы императора хозяином всей Италии и позволило ее «покарать».

Попытка заключить всеобщий мир

Пока происходили эти события, Франциск I и Генрих VIII не прекращали переговоры меж собой. Франциск I подчинил союзу с Англией всю свою политическую и военную деятельность; в феврале 1527 г. он направил к Генриху VIII чрезвычайное посольство, и в апреле-мае оба монарха заключили меж собой «вечный мир». Но, готовясь к войне, они не прекращали и переговоров с Карлом. На самом деле французский король, то ли и вправду больной, то ли вновь утративший интерес к делам, предпочитал разъезжать по замкам или жить в Сен-Жермене, развлекаясь охотой; политику Франции проводили прежде всего герцогиня-мать, Дюпра, Монморанси, Брион. В конце 1527 г. они решили, что настал момент для заключения мира, потому что император, казалось, готов договориться с итальянскими конфедератами и отказаться от Бургундии. Ничего не вышло из-за взаимного недоверия обоих монархов. Карл говорил, что после того, как его однажды обманули, он имеет право на подозрительность; Франциск полагал, что, обманув Карла, должен опасаться, что ему ответят тем же.

Франциск I собирает нотаблей

(1527 г.)

Тогда король Франции предпринял нечто вроде совещания с нацией и созвал не Генеральные штаты, которые могли бы пожелать свободного обсуждения, а собрание нотаблей, которые съехались в Париж 16 декабря 1527 г. Участие в нем приняли кардиналы, архиепископы, принцы крови, вельможи, дворяне, члены парламентов. Перед этой аудиторией король чувствовал себя свободно и щегольнул красноречием, изложив события, какие произошли с начала царствования, в самом выгодном для себя свете. Ответственность за неудачи он не преминул возложить на фортуну или на тех, кто ему служил; он начертал патетичную картину своего пленения и завершил речь призывом к ассамблее дать ему совет, объявив о готовности вернуться в Испанию ради спасения королевства и попросив денег, много денег — либо чтобы заплатить выкуп за детей, либо чтобы продолжить войну, если его обяжут. Нотабли изъявили готовность оказать королю любые услуги и любую помощь, поблагодарив его за то, что он «милостиво просит там, где мог повелеть».

Парижскому муниципалитету король сказал, что надо либо содержать крупную армию, «либо отдаться на милость оному императору и другим нашим противникам»; что Карл «тайно делает большие приготовления, чтобы начать войну и пройтись по эту сторону гор по многим местам и местностям королевства еще этим летом».

Объявление войны императору

(январь 1528 г.)

Однако войну объявил именно Франциск — 22 января 1528 г. В Бургос к Карлу прибыли Гиень, гербовый король Франции, и Кларенс, гербовый король Англии. Гиень сказал, что христианнейший король испытывает «чрезвычайное сожаление» оттого, что император упорно хранит к нему враждебность, тогда как он, напротив, желает дружбы последнего и еще раз вызывается заплатить выкуп за освобождение своих детей, и это единственный спорный вопрос, еще оставшийся в настоящее время. «Посмотрите, — добавил он, — король Англии, а также венецианцы, флорентийцы и прочие князья и властители поддерживают оного государя, христианнейшего короля, ибо видят, что он разумно ведет себя (что значило: предлагает приемлемые мирные условия) и что из-за вашего нежелания прислушаться к нему не удается заключить всеобщий мир, враги веры подчиняют себе целые страны, всю Италию заполоняют война, кровь и грабежи, апостольский престол поколебался». Император ответил, что он «изумлен»: король Франции, который вообще-то еще должен оставаться