Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Поэтому он довольно скоро принял решение, и к концу марта его представления об условиях заключения мира были сформулированы; они содержались в инструкциях, которые он 28 марта направил Ланнуа, Бурбону, Борену.

Он подчеркивал, что инициатива разрыва договоров исходила не от него и что тем не менее он согласен приостановить военные действия до тех пор, пока Франциск I не ответит на его предложения. Он давал понять, что мог бы притязать на Французское королевство, которое папа Бонифаций VIII в свое время отдал его предку Альбрехту Австрийскому (во времена конфликтов этого папы с Филиппом Красивым), или по меньшей мере на графство Тулузское, некогда зависевшее от Арагона, и на Дофине, когда-то входившее в состав империи. Тем не менее, чтобы выказать стремление к миру, избежать пролития христианской крови и лучше подготовиться к борьбе с неверными, он согласен оставить в стороне все старые ссоры и хочет «разрешить только самые последние и новые».

На первое место среди них он поставил «ссору» из-за Бургундии. Король Франции должен был прежде всего вернуть герцогство Бургундское с зависимыми от него территориями и всеми землями, какие принадлежали герцогу Карлу Смелому к моменту смерти; исполнить ряд статей из договора, подписанного в 1435 г. в Аррасе[31]; уступить Теруанн, Эден и зависимые от них территории. Далее шла «ссора» из-за Италии: Франциск I должен был отказаться от прав на Неаполь, Милан и зависимые от них территории, обещать Карлу содействие в осуществлении замыслов на Апеннинском полуострове и в том, чтобы добиться его коронации в Риме. Затем «ссора» из-за Бурбона: пусть герцогу отдадут обратно все владения, движимое и недвижимое имущество, и пусть он получит Прованс; его государство будет выведено из-под суверенитета французского короля и сделано королевством, которое перейдет его наследникам. Наконец, пусть Франциск I возвратит Генриху VIII «все, что могло тому принадлежать», и обяжется «возместить» Карлу то, что был ему должен в силу прежних соглашений. Договор подлежал ратификации королем, которому следовало скрепить его клятвой, а также парламентами, штатами, городами королевства. Чтобы верней обеспечить мир, дофину надлежало жениться на Марии Португальской, племяннице Карла V. На всех этих условиях Карл провозглашал мир в Европе, а потом крестовый поход против турок, в котором он резервировал за собой в качестве императора звание вождя и главнокомандующего христианских сил. «Ответ на все эти пункты должен быть дан нам крайне срочно, дабы в соответствии с ним мы могли знать, избран ли мир или мы должны предпринять другие действия, чтобы отстоять свои интересы, о чем мы сожалели бы».

Таким образом, Карл V требовал обширного раздела Франции: Бургундию — себе, Прованс — Бурбону. Он намеревался унизить Франциска I, заставив его наградить коннетабля короной за измену. Он не только изгонял Франциска из Италии, но заставлял служить себе там как вассала. Он предлагал королю сражаться с неверными под его командованием. Хотя он, несомненно, запрашивал больше, чтобы получить меньше, эти требования были непомерными.

Ответ Франциска I

Франциск I в свою очередь выдвинул следующие предложения: что касалось территориальных уступок, он соглашался, чтобы вопрос Бургундии был бы решен по суду, то есть вынесен на третейский суд; он оставлял императору Милан, Геную и Неаполь, Эден, Турне и зависимые от них территории, отказывался от всякого суверенитета над Фландрией и Артуа; он обязывался посредством армии и флота оказывать помощь начинаниям, какие император пожелает предпринять в Италии и Германии, и сопровождать Карла в крестовый поход; он обязывался выплатить долги последнего Генриху VIII; он возвращал герцогу Бурбону «состояние, пенсию и должности» и отдавал ему руку дочери Франции с подобающим приданым. И примирение должно быть скреплено двойным браком: Франциска I с королевой Элеонорой и дофина с дочерью Элеоноры.

Переговоры (1525 г.)

Эти соответствующие предложения и обсуждались в 1525 г. на долгих дебатах. Главные роли там играли Меркурино ди Гаттинара, представлявший императора, и председатель Парижского парламента де Сельв, представлявший короля. Прибегали ли в ходе дискуссии к историческим или юридическим аргументам, взятым «из Священного писания, из греческой и римской истории», даже из истории египетских царей или же из Дигест и кодекса Юстиниана, пытались ли перехитрить Карла или воззвать к его добрым чувствам — все это не позволяло сдвинуть дело ни на шаг. Великий командор Испании с иронией говорил, что «высказывания участников спора надо комментировать, и хорошо известно, что как господин великий канцлер, так и председатель — большие мастера плетения словес».

Бургундия

В течение всего года при всех извивах дипломатии препятствием для заключения договора оставался вопрос Бургундии — «истинной вотчины и места появления дома и герба императора, места учреждения его ордена Золотого руна», как заявляли имперцы. Франциску I, пусть он даже не собирался очень верно соблюдать договор, который подпишет, не хватало духа сделать вид, что он отказывается, хоть бы и на бумаге, от столь исконно французской провинции. Он намекал императору, что в этих условиях не удастся добиться от штатов и от верховных судов ратификации договора. Впрочем, он и его советники по-прежнему тешили себя иллюзиями. Монморанси говорил: надо полагать, что «король ищет дружбы императора» и старается «понравиться ему», словно забывая, что война — дело практическое и за поражения надо расплачиваться. Председатель де Сельв наивно заявлял: «Но, чтобы вступить на верный путь к миру, все ссоры между императором и моим повелителем королем следовало бы предать забвению и заключить добрый союз благодаря браку, и чтобы по упразднении всех ссор больше о них не говорили». Поэтому Ланнуа писал: «Вести обсуждение с этими господами — напрасный труд, ведь они говорят, что король и его королевство не могут ничего отчуждать и что императору следует прибегнуть к другому средству».

Последние колебания

В ноябре еще ничего не было решено, и Карл V испытывал сильные затруднения, выбирая, кого послушать: Гаттинару, своего великого канцлера, который заявлял, что доверять французам нельзя, или Ланнуа, который считал, что мир необходим и возможен. Другие советовали оставить короля еще на несколько месяцев в плену, добавляя: «Лучше рискнуть, что его долгое заключение или смерть повлекут за собой какие-то неприятности, чем освободить его и дать ему возможность остаться сильным и враждебным».

Почему Карл V подписал мир

Немного странно, что император согласился подписать договор, который, несомненно, был выгодным, но в отношении которого можно было предвидеть, что не все его статьи будут выполнены. Еще в ноябре он заявлял, что «ни в коем случае не выпустит короля, не получив прежде Бургундию». Но