Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

Ответ,

направленный императором королю

Этот вызов вновь усилил у него раздражение, какое внушал ему Франциск I, потому что не сдержал слова. Он уже выражал свои чувства в сентябре 1526 г., когда ему предлагали присоединиться к Коньякской лиге. Он снова выказал их дважды и очень энергично и французскому послу, которому написал 18 марта, «что оный король, его повелитель [посла], поступил трусливо и дурно», нарушив слово, и что он готов отстаивать это утверждение «собственной персоной против короля», добавив: «Я охотно пишу это вам, лично подписавшись». Достигнув такого ожесточения, ссора затянулась. Франциск I в свое оправдание заявил, «что слово любого человека, находящегося под стражей, ни к чему не обязывает». Он писал императору: «Если вы хотели или хотите обвинить нас не только в нашем слове (нарушении слова) и нашем освобождении, но в том, что мы когда-либо поступили не так, как должен поступать дворянин, любящий свою честь, мы скажем, что вы бессовестно солгали». Но Карл V занимал прочные позиции, и возражать против его постоянных ссылок на статьи Мадридского договора и на обязательство, столь официально принятое его противником, было трудно. Герцог дель Инфантадо, к которому он обратился за советом, очень разумно ответил ему: «Разрешение подобного спора нельзя производить вооруженным путем, его исход зависит только от наличия и подлинности заключенных договоров, а также от арбитража, ради которого следует обратиться к людям знания и чести. В самом деле, ведь ясно, что для окончания спора достаточно здравого суждения, на которое оружие неспособно». Император хотел предать гласности все подробности ссоры и 5 июля послал брату копии документов, относящихся к соглашениям, с просьбой отдать их в печать и распространить. Он написал письма большинству монархов, чтобы сделать их судьями в этом вопросе чести.

Франциск I обусловил принятие условий императора таким количеством предварительных требований, что это означало фактический отказ. Еще в августе 1528 г. герольды Франции и Испании сновали из Бургоса в Блуа и из Блуа в Бургос, невозмутимо передавая вызовы то принимавшиеся, то отклонявшиеся.

Лотрек под Неаполем

Тем временем снова началась война. Лотрек, посланный в Италию, в 1527 г. еще раз отвоевал Миланскую область и восстановил власть французского короля над Генуей, а потом двинулся на Неаполитанское королевство через Абруцци, оставив в стороне Рим, откуда имперцы ушли в феврале 1528 г., чтобы защищать неаполитанскую территорию. Победоносно пройдя всю восточную часть Неаполитанского королевства, французские войска пошли к Неаполю — единственному городу, не считая Гаэты, который оставался здесь за императором. В апреле-мае город был осажден: с суши — Лотреком, с моря — венецианским флотом и генуэзским флотом, который Андреа Дориа поставил на службу Франции, предоставив им командовать своему племяннику Филиппино. В мае-июне казалось, что Неаполь уже на пределе, даром что осадные операции велись медлительно.

Измена Дориа

Город спасла измена Андреа Дориа. Когда французский король укрепил Савону, генуэзцы проявили сильное раздражение, опасаясь, что он хочет сделать этот город их торговым конкурентом. С другой стороны, Андреа Дориа жаловался, что не получил обещанных денег на содержание флота, что его неправомерно оставили без выкупов, которые причитались ему за пленных; он требовал сохранения прав Генуи на Савону. Но советники Франциска I не решились принести в жертву позиции Франции в Савоне, и г-н де Моретт, командовавший там, писал: «В любом случае будет только благом, если оный государь будет постоянно ободрять их (генуэзцев) красивыми словами, отнюдь не предоставляя им оной Савоны, ввиду того что подобной крепости в Италии, которая была бы столь важной для него, нет». Кроме того, Монморанси и Дюпра, очень высокомерные, вели себя в отношении Дориа пренебрежительно, и когда в апреле он попросил у короля отставки, они стали тянуть время, то давая ему обещания, то беря их назад, как люди, не имеющие четкого представления о ситуации. В июле с адмиралом установил связь император, после чего Дориа послал своему племяннику Филиппино приказ уйти от Неаполя. «Лучше было бы отдать шесть Савон, чем рассердить Дориа», — прокомментировал ситуацию кардинал Уолси.

Катастрофа под Неаполем

После этого в армии Лотрека случилась катастрофа [эпидемия], которую усугубили бездарность или недальновидность французских властей. Флот поддержки, которым командовал Барбезьё, прибыл в Неаполитанский залив только 17 июля; на нем прибыл принц Наваррский «со столь малым числом людей, что был вынужден запрашивать лагерь Лотрека об эскорте, который бы его сопроводил». Среди осаждающих смертность оказалась такой, что «из двадцати пяти тысяч пехотинцев не осталось и четырех тысяч, способных держать оружие, а из восьмисот тяжелых кавалеристов не осталось и ста»[39]. Лотрек в тот момент показал себя стойким командиром и, посылая Монморанси отчаянные или раздраженные послания, держался против испанцев. Но после его смерти в ночь с 15 на 16 августа ничего больше не оставалось, кроме как снять осаду. Маркиз Салуццо отвел армию обратно к Аверсе, где ее ждали враги и уничтожили почти полностью: «Кого не перебили, умер своей смертью». Последних выживших спасла капитуляция. Через год, 21 июня [1529 г.], граф де Сен-Поль, отправленный в Миланскую область, был разбит и взят в плен при Ландриано. «Этот разгром французов заставил всю Италию сложить оружие».

Анархия в правительстве

В то время как его войска изнемогали по большей части из-за нехватки денег, король вел строительство в Фонтенбло, в Вилле-Котре, в Булонском лесу. Поэтому все союзники в один голос выражали свое недовольство: «Все зло, — писал один флорентинец, — от того, что при этом дворе нет правительства, и христианнейший король не склонен заниматься политикой. Мадам [герцогиня-мать], канцлер, адмирал (де Брион) не имеют способностей, необходимых для управления столь большим государством; между ними нет единства. В итоге дела продумываются плохо, а ведут их еще хуже..., королю не подчиняются». Флорентинец Каппони противопоставлял промахам короля (и венецианцев) усердие имперцев, неизменное взаимопонимание между военачальниками Карла и их личную отвагу. С другой стороны, граф де Сен-Поль в январе 1529 г. писал: «Хотел бы я получать столько (денег) на королевской службе, как господин канцлер; тогда бы я так не настаивал, чтобы мне их посылали, как я это делаю; но я не вор». И Лотрек с начала кампании говорил, что, если он будет терпеть поражения, он укажет на истинного виновника, подразумевая Дюпра. И правда, последний приложил немало усилий, чтобы занять должности аббата монастыря Сен-Бенуа-на-Луаре и архиепископа Сансского, на которые он положил глаз! Потом он захотел стать кардиналом[40], и из-за его требований не раз прерывались переговоры Франции с папой.

Франциску I, который плохо поддерживал своих итальянских