Борьба между Франциском I и Карлом V (1519-1547) - Анри Лемонье

едва узнав о начавшихся в Камбре переговорах, и их послы предпочли бы, чтобы эти переговоры не получили успешного завершения. Прежде всего итальянцы попытались добиться гарантии, что король не пожертвует ими. Самые твердые заверения дал им Монморанси. «Главный распорядитель французского двора 10 июля передал нам, — писал флорентийский посол, — что встретится со всеми нами на мессе в кафедральной церкви, что и произошло; там он нам сообщил, что, мол, ходит слух, будто по заключении мира венецианцев оставят на милость императора, как было сделано однажды в том же месте (в 1508 г.). Такие утверждения (по словам Монморанси) могут исходить только от злонамеренных людей, которым не по нраву этот священный мир. Он заверил венецианского посла и всех нас, что подобный план никогда не обсуждался». Это было полнейшей неправдой.

Несколько раз переговорам грозил разрыв; только Маргарита Австрийская не скрывала трудностей от императора; она решилась на некоторые уступки, и 3 августа 1529 г. договор был подписан.

Камбрейский договор

(август 1529 г.)

Камбрейский договор был тем же Мадридским договором за вычетом отдельных территориальных уступок.

Король Франции сохранял Бургундию и зависимые от нее территории, а также Перонн, Мондидье, города на Сомме, графства Булонь, Гин и Понтьё, но уступал, возвращал или оставлял Эден, Лилль, Дуэ, Орши, Турне, Сент-Аман, отказывался от всякого суверенитета над Фландрией и Артуа; он пожизненно отдавал Маргарите Австрийской и императору бургундское графство Шароле. Он обязывался сдать все крепости, еще остававшиеся у него в Миланской области и в Неаполитанском королевстве, и отрекался от всех прав на оба этих государства и на Асти. Он отменял приговоры, вынесенные Бурбону и его сообщникам, и обещал примириться с наследниками коннетабля. «Ради блага мира и освобождения господ дофина и герцога Орлеанского» он должен был выплатить два миллиона экю, в том числе миллион двести тысяч в момент освобождения, а остальное в виде рент. Он брал на себя выплату королю Англии двухсот девяноста тысяч экю, которые тот ссудил императору. Он отказывался от любых действий во вред Карлу, будь то в Германии, будь то в Италии, и должен был предоставить ему деньги, корабли, артиллерию и матросов для переправы на Апеннинский полуостров. Наконец, дружбу между обоими государями освящал брак Франциска I с королевой Элеонорой. Семьи Альбре, Ла Марков и итальянские союзники были оставлены на произвол императора.

Выполнение договора

Не отнесется ли Франциск I к Камбрейскому договору так же, как отнесся к Мадридскому? Какое-то время этим вопросом задавались, и некоторые советники Карла опасались вероломства Франциска, после того как «дети Франции» будут возвращены. Но императорский дипломат ван Прат не желал в это верить, «ибо король Франции опозорил бы себя, нарушив слово во второй раз», и отмечал также, что тот «подложил свинью всем своим союзникам», не склонным теперь возвращаться к нему. Впрочем, он добавлял: «Рискну сказать (возможно, безумные слова), что, не будь нашествия турок и не будь я христианином, я хотел бы, чтобы оный король Франции вновь устроил войну с императором и Его Величество мог бы лишить его денег и людей».

Недоверие Карла

Несмотря на готовность Франциска I поклясться, что он будет соблюдать статьи договора, несмотря на то что их ратифицировали провинциальные парламенты и штаты, несмотря на красивые слова и заверения в дружбе, на какие не скупились король, герцогиня-мать и Монморанси, говоря с послами Карла, недоверие сохранялось довольно долго. Император тоже проявлял определенную жесткость, напоминая при случае об условиях мира. В 1530 г. он писал: «Мне показалось странным, что, подписывая Мадридский и Камбрейский договоры, оный христианнейший король столь безоговорочно отказывался от всего, что у него было в Италии... и что послы потом столь скоро начинали усиленно просить права выкупить графство Асти., что наводит нас на мысль, что король не утратил интереса к Италии». Он откладывал освобождение «детей Франции» до тех пор, пока не будут улажены все дела в Европе.

Сулейман осаждает Вену

«Нашествие турок» было одной из главных причин заключения мира. 21 сентября Сулейман подступил к Вене; но через месяц, в течение которого жители Вены почти ежедневно отражали атаки, он 16 октября снял осаду и отступил, разоряя все по дороге. «Солнце свалилось под копыта коней, — писали турецкие историки. — Австрия, некогда столь преуспевающая, стала похожей на империю мрака». Он не считал себя побежденным; он подтвердил свою победу, отдав Венгрию Запольяи и сохранив связь с Франциском I, с венецианцами, изъявившими готовность жить с ним в мире и дружбе, и связь с князьями Баварии, которых по-прежнему интересовало дело Запольяи. Даже Карл V советовал брату Фердинанду договориться с османами. Тем не менее снятие осады Вены было для него большим успехом.

Болонский договор (1530 г.)

В Италии войска императора овладели Неаполитанским королевством и Миланской областью, взяв тем самым Апеннинский полуостров в клещи. Венецианцы, флорентийцы, герцог Феррарский и Сфорца были сильно встревожены, но они испытывали почти такое же раздражение поведением Франции, как и враждебность по отношению к императору. После долгих бесед с папой в Болонье Карл решился пойти на переговоры с Франческо Сфорца, оставив его властителем Миланской области, с Венецией, которая вернула Клименту VII Червию и Равенну и покинула крепости в Неаполитанской области, с герцогом Феррарским. Под удар попала одна Флоренция, потому что Климент VII хотел любой ценой восстановить там владычество своего семейства. Осажденная имперскими войсками, она героически оборонялась и сдалась только через восемь месяцев, в августе 1530 г. Ее правителем стал Алессандро Медичи.

Императорская коронация

Еще до окончания осады Флоренции Карл осуществил план, который принимал столь близко к сердцу, — был коронован в качестве императора. Получив 22 февраля 1530 г. железную корону лангобардских королей и 24 февраля — императорскую корону, он стал воспринимать себя как полноправного властителя, отныне способного выполнять обязанности, которые считал возложенными на себя.

Император в Германии

21 января 1530 г. он созвал в Аугсбурге рейхстаг, открытие которого было запланировано на 8 апреля. В пригласительном письме он подчеркивал наличие турецкой угрозы и предлагал чинам империи провести углубленное обсуждение всех вопросов веры, «дабы все христиане, собравшись под хоругвью Христа, мирно жили в одном и том же исповедании, в одном и том же единстве, в одной и той же церкви». Эта фраза, вероятно, была искренней, но не обещала ни лютеранам, ни князьям, что к ним прислушаются, и плохо согласовалась с теориями, которые обосновывали власть самого Карла.

Рейхстаг, открывшийся только 20 июня, выслушал 25 июня исповедание веры протестантских церквей, написанное Меланхтоном и подписанное многочисленными князьями и городами, а потом, после бесплодных переговоров между богословами обеих сторон, 19 ноября закрылся. Надежда восстановить в