Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

После вызова реанимационной бригады всего за пару минут со всего отделения и из интенсивной терапии, что этажом ниже, в палату прибегают врачи.

Сестринский персонал реагирует обычно первым, не теряя времени. Три медсестры бросились помочь переложить пациентку из кресла на кровать. Прежде чем перекатить ее на специальную доску для СЛР, я вытер пот с ее спины, чтобы ничто не мешало электродам дефибриллятора, после чего надел ей на рот и нос треугольную маску от мешка Амбу.

— Нужно будет ввести ей маннитол, — сказал я и, выйдя из палаты, наткнулся на Ханну, которая, казалось, искренне удивилась, когда я сообщил ей, что у миссис Г. расширился и не реагирует на свет зрачок. — Этой женщине нужно дать маннитол! — снова крикнул я медсестре на посту, и Ханна направилась в палату помочь.

Маннитол — препарат, вводимый внутривенно, — представляет собой сахарный спирт, который используется для выведения избыточной жидкости из мозга, чтобы снизить внутреннее давление. В данном случае это была лишь временная мера. Одним маннитолом тут не обойтись.

Реанимационные мероприятия — это тщательно скоординированное действие, исполняемое в тесном пространстве размером примерно два с половиной на четыре метра. У каждого из дюжины людей, которые ворвутся в палату за следующую пару минут, будет своя конкретная задача, которую он должен выполнить, подобно музыканту, играющему свою партию в оркестре. Как правило, в роли дирижера выступает ответственный за СЛР — старший ординатор в смене, — однако миссис Г. была моей пациенткой, так что я сам занял позицию у изголовья ее кровати и «дирижировал» СЛР, в то время как старший ординатор ее «исполнял». В каком-то смысле я назначил себя приглашенным дирижером. Я должен был там находиться, чтобы позаботиться о ее мозге, потому что для реанимационной бригады он был на втором месте. Их главной задачей было восстановить дыхание и кровообращение — поддерживать работу сердца и легких.

Случайного прохожего можно было бы понять, если бы он принял СЛР за нападение. Младший ординатор стояла на коленях на кровати, с силой сдавливая грудную клетку пациентки, прогоняя кровь через камеры сердца. Когда она надавила в третий раз, послышался хруст ребер, который говорил о том, что ординатор приложила достаточную силу. Это была ее работа. Моя задача заключалась в том, чтобы сказать ответственному за СЛР, что мозг в данном случае не может быть на втором месте, оказывая давление на ствол мозга, отключая тем самым нервные клетки, ответственные за дыхание и сердцебиение, и что единственный способ ее реанимировать — это снять давление и вернуть мозг на место.

На второй минуте СЛР был введен маннитол, однако я больше не мог нащупать пульс на сонной и лучевой артериях и попросил одну из медсестер позвонить в палату интенсивной терапии неврологического отделения и немедленно вызвать нейрохирурга. Ханна, которая только что установила катетер для введения маннитола, позже призналась мне, что было у нее на уме в тот момент — пустота, она совершенно растеряна. Недели спустя она терзала себя мыслями, смогла бы она, не будь меня рядом, успокоиться, чтобы понять, почему у пациентки остановилось сердце и что с этим делать. Миссис Г. же в тот момент буквально нуждалась в том, чтобы ей в голове просверлили дыру. И вставили в мозг трубку для выведения избыточной жидкости из находящихся под критическим давлением желудочков. Эта процедура под названием «наружный желудочковый дренаж» проводится с помощью ручной дрели, которой в черепе высверливается отверстие, чтобы вставить через него похожую на соломинку трубку. Оба этих предмета принес в лотке нейрохирург — молодая американка китайского происхождения ростом чуть выше полутора метров.

Тем временем ответственный за СЛР взял на себя командование и приказал всем замолчать. Пока одна медсестра вводила миссис Г. внутривенно эпинефрин, другая, встав на колени на кровати, сдавливала ее грудную клетку. Дежурные медсестры, подобно муравьям, облепили несчастную старушку миссис Ньюлин, ту самую девяностолетнюю пациентку, у которой разрывалась от боли голова. Она делила с миссис Г. палату, и ее поспешили перевести в другую. Люди все прибывали, и на полу уже образовался слой мусора сантиметров в пятнадцать. Под ногами повсюду валялись колпачки от шприцев, полиэтиленовые пакеты, картонные коробочки и марлевые тампоны. Дефибриллятором было произведено два разряда, и у миссис Г. ненадолго восстановились пульс и давление, однако затем снова пропали. Последовал третий разряд.

Пока хирург готовился к операции, я вышел из палаты, чтобы поговорить с Ником, мужем миссис Г., и отвел его к дальней от сестринского поста стене, но оттуда все еще было видно происходившую в палате суматоху. Он был явно потрясен. Я хотел сказать ему, что, как мне кажется, мы сможем ее спасти. Я спросил, в порядке ли он, на что последовал машинальный ответ. И дальше Ником занялся подоспевший социальный работник.

Когда я вернулся в палату, ассистент хирурга уже выбрил и обработал большой участок на правой половине головы миссис Г. Волосы клочьями валялись на полу, а обнаженная кожа переливалась оранжевым оттенком от нанесенного йодного раствора. Ординатор нейрохирургии быстро надела маску, халат и перчатки и, подняв руки вверх, ловко сделала пируэт, чтобы я мог намотать и завязать вокруг халата бумажный пояс. Вылив еще полпузырька йода на голову пациентки, она взяла сантиметровую ленту и принялась наносить стерильной ручкой метки на скальпе. Она провела линию вверх от переносицы, отмерила пять сантиметров в сторону и поставила там большой крестик. Она взяла в руки скальпель, и словно из ниоткуда на черепе появился двухсантиметровый разрез. Вставив маленький ретрактор, она разместила над черепом ручную дрель и навалилась на нее сверху. Когда она повернула ручку, из-под сверла начала подниматься костная стружка. После десяти оборотов сверло застряло.

Потом Ханна всем рассказывала, что реанимацией руководил я, но это было не так. Я лишь пару раз по ходу дела поправил ординатора, а затем подбадривал нейрохирурга. Когда застряло сверло, я было уже собрался надеть халат с перчатками, чтобы помочь, но она не сдавалась. Эта миниатюрная