Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

— В трех городах? И такое случилось впервые? — спросила Ханна.

— Ага.

— И сейчас вы не дезориентированы? — спросил я. — Вы очень хорошо соображаете.

— Теперь да. Я сказал своей жене, чтобы она не переживала, но я был в трех городах от места. И я безо всяких проблем довез нас домой. Проблема в том, что, когда я сообщил ей, что мы поедем домой, у нее проступили слезы.

— Но это было три недели назад. Что заставило вас вернуться в больницу? — продолжала Ханна.

— У меня мысли стали туманные. Размытые, что ли.

Было не совсем понятно, что он имел в виду. Какими бы убедительными ни казались его ответы, у Уолли явно было две проблемы. Во-первых, он то и дело засыпал на десять-пятнадцать секунд прямо посреди разговора. Когда это случилось в первый раз, я забеспокоился, что у него может быть припадок.

— Вы с нами? — спросил я, пытаясь оценить уровень его сознания.

— Да.

— Я было подумал, что у вас небольшой припадок.

— Нет, я просто заснул.

— Вы просто только что заснули?

Я попросил его считать в обратном порядке от ста, чтобы проверить, не впадет ли он в ступор, что указывало бы на приступ, но этого не случилось. Он досчитал до нуля без ошибок.

— Вы по натуре разговорчивый парень, Уолли?

— Нет, — ответил он, а потом задумался. — Скажем так…

Затем он сделал паузу и улыбнулся. Его сосед по палате по другую сторону занавески закричал:

— Он зациклился на «Ред Сокс»!

Как выяснилось, это была вторая проблема Уолли.

— Наверное, я разговорчивый, — сказал он застенчиво. — Наверное, я и правда много говорю.

Это стало очевидным в течение следующих нескольких дней. Он регулярно парковал свое инвалидное кресло у двери в палату и подзывал меня, когда я проходил мимо, будучи убежденным не только в том, что я его невролог, но и в том, что одновременно с этим я кардиолог по имени Санджай Санджаниста и что именно я провел ту чудесную операцию, которая спасла его жену от верной смерти несколько лет назад.

Уолли Маскарт поступил в отделение в состоянии сильной дезориентации, из-за которого все наши попытки поставить ему диагноз оказывались безуспешными. Он был то подавлен, то перевозбужден, в голове всегда было полно мыслей, однако из-за проблем с дыханием (в связи с ХОБЛ) выразить их удавалось далеко не всегда. Встретившись с ним, я понял, что когнитивные проблемы Уолли могли слишком глубоко укорениться и далеко не факт, что нам вообще удастся поставить ему диагноз. Чтобы не терять времени даром, я поручил Гилу, одному из студентов-медиков в учебной группе, разыскать доктора Санджаниста. Он вернулся и сообщил мне, что такого человека не существует и что, по его предположению, Санджай — это выдуманное имя, вдохновленное запоминающимся, хотя и не особенно талантливым участником шоу «Американский идол» по имени Санджая. Несмотря на провальный вокал, как сообщил мне Гил, благодаря своей внешности Санджая обзавелся целой армией фанаток среди женщин, назвавших себя санджаистками и посвятивших свою жизнь накидыванию интернет-голосов, чтобы продлить пребывание кумира на шоу. Словно этого было мало, Уолли также вбил себе в голову, что я забил победный тачдаун за Бостонский университет в памятной игре против Северо-Восточного университета в 1962 году. «Я был там!» — сообщил он мне. Увы, меня там не было.

Настойчивость Уолли на его личной связи со мной можно было бы списать со счетов, если бы не его точность в других вопросах, например его способность назвать двадцать знаков после запятой в числе е (основание натурального логарифма). Кроме того, он мог набросать диаграмму химического состава ацетона, а также был хорошо знаком с карьерой правого филдера «Ред Сокс» Дуайта Эванса, за исключением его утверждения, что Эванс только что умер. Эванса, настаивал Уолли, бездушно продали «Метс» на закате его карьеры. Гилу удалось опровергнуть это утверждение с помощью поиска в Google, что, однако, не убедило Уолли. Также он утверждал, что присутствовал на шестой игре Мировой серии в 1975 году и видел, как Эванс поймал тот самый мяч. В тот момент он повернулся к своему сыну и сказал: «Томми, выдыхай. Бог на нашей стороне. Они ни за что не проиграют игру». И он оказался прав. Карлтон Фиск вырвал победу для «Ред Сокс» историческим хоум-раном в двенадцатом иннинге.

Уолли также сказал мне, что он положил глаз на жестяную модель довоенного локомотива, который, как мне было известно, стоил порядка двух тысяч долларов.

— Ты же не стал его покупать?

— Не помню. То есть нет, жена бы никогда мне этого не позволила.

Любопытно, что «ключ ко всей этой истории», как выразился Уолли, был прямо у меня под носом. Он и правда купил модель локомотива, Lionel Red Comet, которая была ему явно не по карману (я знаю это, потому что и сам хотел бы такую же модель, и моя жена бы пришла в ярость, если бы я его купил).

Марсель Месулам, выдающийся и плодовитый невролог Северо-Западного университета, решил попробовать дать формальное определение дезориентации и сосредоточился на, как он ее назвал, «матрице внимания». Эта матрица, в его представлении, выступала в роли своеобразного временного регистра элементов, из которых строится цепочка мыслительного процесса. Месулам считал, что дезориентация мешает выполнять задачи, требующие сосредоточенности, чему соответствуют определенные нарушения матрицы внимания.

На мой взгляд, это слишком ограниченное представление. Когда сидишь у постели дезориентированных пациентов, видишь совсем не это. Конечно, у них проблемы