Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

Вечером двадцать шестого мая Гордон почувствовал нарастающее возбуждение. Ранее в тот день он безуспешно попытался заполнить документы на пособие по безработице. Две недели назад его уволили из боулинг-клуба, но не столько за сумасбродное поведение, с которым владелец еще мог смириться, сколько за неявку на работу, чего владелец терпеть не собирался. Угрюмый Гордон шел по улицам, которые знал всю свою жизнь, но которые внезапно показались ему незнакомыми. Оказавшись на Гибсон-стрит, впервые за шестьдесят лет не узнав ее, он вошел в парадную дверь штаб-квартиры бостонского полицейского управления округа С-11 и начал доставать сержанта.

— Я так больше не могу, — сказал он.

— Как «так»?

— Столько детей вокруг, столько детей. Столько людей, не прямо здесь, но не таких, как этот.

— Как тебя зовут, дружище?

— Гордон.

— Где ты живешь?

— В Дорчестере.

— Хорошо, Гордон, какой у тебя адрес?

— Я не могу вспомнить, какой там адрес.

— А как насчет твоего адреса, где находится твой дом?

— Ну, они немного изменились, потому что они… они уже не такие, как… к следующей неделе, я думаю, все будет как надо, люди поймут, что это за штуки.

— Какие штуки?

— Ты и понятия не имеешь, ты даже не думал об этом или вообще о чем бы то ни было. Каждый человек на этом свете, если у него не было проблем со здоровьем, с ним все кончено. Да, это так! Вам нужно спуститься. Присядьте и взгляните. Умный человек — это тот, который просто сидит и смотрит. Вот так.

Наметанным глазом сержант понял, что Гордон не пьян. Не выглядел он и больным, не бредил и не находился под действием наркотиков. Он выглядел очень дезориентированным жилистым мужчиной за шестьдесят, ноги колесом, усы щеточкой, короткие седые волосы, залысины с шелушащейся кожей. Возможно, он был моряком, но не в ВМФ, скорее в торговом флоте. Он явно знавал лучшие времена, а сейчас, похоже, был всецело поглощен мнимой обидой на что-то. Он не угрожал, однако, как позже выразился сержант, когда приехала скорая, «у него либо шило в заднице, либо какие-то очень серьезные проблемы с головой. Скорее всего, и то и другое».

После того как скорая доставила его в ближайшую больницу, у Гордона развилась паранойя, и он настолько перевозбудился, что его не удалось поместить в томограф. Тогда на другой машине скорой помощи его доставили в психиатрическое отделение больницы Фолкнера, где было решено, что проблема Гордона может носить не психиатрический характер. Сначала его должен был осмотреть невролог. Так Гордон отправился в путь в третий раз.

Три недели спустя безоблачным июньским днем после обеда Уолтер Маскарт вез свою жену на прием к врачу, когда пропустил съезд с круговой развязки в Брейнтри и поехал не на запад, а на восток. Если бы он следовал по навигатору, то прибыл бы к врачу вовремя. Клиника располагалась сразу после съезда. Вместо этого Уолли проехал через Восточный Брейнтри, затем через Южный Веймут и в конце концов у Бриджуотера наконец сориентировался и развернулся обратно на север по третьему шоссе. К врачу его жене было назначено на два часа дня, и он выехал из дома в час, с приличным запасом по времени. В итоге до врача добрался лишь к четырем, после чего вбил себе в голову, что находится за рулем уже пять часов.

Женщина в регистратуре сказала Уолли, что ему придется прийти на следующий день, но мужчина настоял на том, чтобы она пошла и объяснила врачу произошедшее, что он совершенно потерял ориентацию и с ним что-то не так. Врач, онколог, который лечил миссис Маскарт от рака легких, вышел и переговорил с Уолли, чтобы оценить его состояние: знает ли он, как его зовут, где он находится, какой сегодня день, знает ли он, как добраться до дома? Убедившись, что Уолли «осознает икс три», он велел ему вернуться на следующий день. Когда супруги шли обратно к машине, жена Уолли заплакала, но не из-за себя, а из-за состояния своего мужа.

Для семидесятивосьмилетнего Уолли это был переломный момент. Шансы его жены победить рак были ничтожно малы, брак его дочери разваливался на части, а его бизнес — магазин товаров для вечеринок — только что потерпел крах. Теперь ему приходилось заниматься домом, ухаживать за женой, готовить, управлять портфелем акций и при этом справляться с собственными проблемами со здоровьем: диабетом, гипертонией, ХОБЛ, обструктивным апноэ во сне и застойной сердечной недостаточностью. Последней каплей, вынудившей его обратиться в местную больницу — по поводу себя, а не своей жены, — стала дезориентация. Когда в результате полного обследования были выявлены проблемы с дыханием и сердцем, было решено, что Уолли понадобятся услуги более крупного медучреждения. В дополнение к дезориентации Уолли периодически впадал в своего рода прострацию: смотрел куда-то перед собой, лишь изредка моргая сразу несколько раз. Врачи решили, что у него могут происходить мини-припадки, поэтому его направили к нам, и мы установили ему портативный ЭЭГ-монитор для круглосуточного наблюдения за электрической активностью мозга.

Уолли Маскарта поместили в палату по соседству с Гордоном Стивером, через две двери от миссис Гифтопулос.

Уолли и Гордон, оба подверженные мучительной дезориентации, находились при этом в двух совершенно разных состояниях.

Если Уолли взаимодействовал с миром, то Гордон от него прятался. Уолли стал свидетелем того, как реанимировали миссис Гифтопулос, о чем и написал в своем дневнике, в то время как Гордон оставался в палате и смотрел в пол. Было между ними и кое-что общее.

Во-первых, Гордон, предположительно, был тренером дочери Уолли по баскетболу