Ошибки мозга. Невролог рассказывает о странных изменениях человеческого сознания - Аллан Х. Роппер

женщина сгруппировалась, подобно игроку в регби в замесе вокруг мяча, и всем своим телом навалилась на череп этой дамы — зрелище было еще то. Стало жарко, и я вспотел. Ординатор потела еще больше. Она напряглась для последнего рывка, и дрель прошила череп. Я сказал ей, что нет необходимости вводить катетер по идеальной траектории, потому что желудочки в мозге пациентки раздулись до огромного размера и она без труда могла попасть в них под любым углом. «Не нужно вводить его под кожу, — сказал я, — у нас нет на это времени, просто протолкните его прямиком внутрь». Но она была на своей волне и, как ее этому учили, аккуратно провела трубку под кожей, словно время нас вовсе не поджимало.

Внезапно мимо моего левого уха фонтаном пронеслась струя спинномозговой жидкости.

Я прямо услышал, как она просвистела мимо меня. Все, кто стоял рядом, с недоумением смотрели на мокрые разводы, стекающие по стене у меня за спиной. Не прошло и пяти секунд, как у миссис Г. появился пульс и она снова задышала самостоятельно.

* * *

С северной стороны десятого этажа больницы Бригам открывается вид на Бруклин-авеню, уходящую в сторону Фенуэй-парка[13] и расположенного в километре с небольшим знаменитого знака CITGO. В 1970–1980-е годы Дуайт Эванс патрулировал аутфилд[14] на Фенуэй-парке. Для большинства фанатов «Ред Сокс» Эванс был величайшим правым филдером всех времен, и во многом это мнение связано с его игрой в шестом матче Мировой серии 1975 года.

Матч близился к завершению, Кен Гриффи на первой базе, Джо Морган отбивает. Эванс помнит, как обдумывал все, что может произойти дальше. «Так делают хорошие филдеры, — позже сказал он. — Именно так куются великие победы». Морган отбил мяч высоко вправо, что было чревато катастрофой. Как вспоминал Эванс: «Я повернулся к линии, потому что обычно мяч тоже поворачивает к линии. Этот мяч, однако, не повернул. Он продолжал лететь по прямой, и можете спросить у любого игрока: потерять мяч из виду — это самое страшное, что может случиться. Никто не был удивлен больше меня. Я подпрыгнул, заведя руку за голову, и мяч попал в перчатку. Слава богу, я поймал мяч, потому что иначе он бы полетел на трибуны. Для меня это был самый важный пойманный мяч в карьере. Да, я поймал его не самым красивым образом, я сделал это неуклюже, но на то была причина — на долю секунды я потерял мяч из виду».

После того как Эванс поймал этот мяч, он бросил его на первую базу, но промахнулся на семь метров, из-за чего пришлось сильно поднапрячься шорт-стопу и игроку на первой базе. Никто не запомнил ошибок, совершенных Эвансом в том сезоне. Все помнят только великие моменты. Мало кому выпадает шанс поймать такой мяч.

Умерла бы миссис Г., если бы я ушел домой раньше? Есть стандартный список причин остановки сердца.

Чаще всего реанимация проводится в результате катастрофичной, но вполне обычной проблемы: сердечного приступа, эмболии легочной артерии или разрыва аорты.

Реанимационная бригада должна была пройтись по этому списку, чтобы рассмотреть все возможные причины. В конце концов ответственный за СЛР должен был понять, что если ничего из списка не подтвердилось, то проблема носит неврологический характер. Ханна это знала. Она наверняка бы все сложила. Хватило бы у нее духу взять ситуацию под свой контроль и начать раздавать людям приказы: «Вызовите нейрохирурга, дайте ей маннитол»? Что ж, это было бы для нее испытанием, но она бы справилась с ним, и это стало бы ее великой победой. Я лишь сделал это за нее, возможно немного ускорив процесс.

Около одиннадцати утра на следующий день я спустился в отделение интенсивной терапии, чтобы оценить последствия потенциально ужасной ситуации. Элиот был там.

«Слышал, ты пропустил матч, — сказал он. — Очень жаль, они вытащили игру в дополнительных иннингах».

«Мы тоже», — ответил я.

У миссис Г. возникли некоторые осложнения после искусственной вентиляции легких, в частности резкая боль в груди при каждом вдохе. Она понятия не имела, как у нее оказались сломаны ребра. Но вот она сидела в мягком кресле и завтракала, а из ее головы выходила трубка желудочкового дренажа, по которой избыточная спинномозговая жидкость стекала вниз по стойке капельницы в резервуар. Она была в сознании, и я спросил ее, знает ли она, кто я такой. Она ответила:

— Нет, я никогда вас раньше не видела.

— Что ж, — сказал я, — а я вас уже видел. И очень рад видеть вас снова.

3

Дезориентация

Два персонажа в поисках невролога

Последние пять лет жизнь Гордона Стивера была ограничена кругом радиусом в полмили в бостонском районе Дорчестер, в центре которого располагался боулинг-клуб, где он до недавнего времени работал менеджером в дневную смену. Гордон жил в пяти кварталах к югу от его дорожек, его бывшая жена — в четырех кварталах к северу, он мог пешком дойти до супермаркета в трех кварталах к востоку или до своей любимой закусочной в конце улицы, а в редких случаях, при крайней необходимости, до станции метро «Филдс Корнер». Ему было шестьдесят семь лет, и повседневный быт не заводил его дальше этих границ, в которых протекала почти вся его жизнь. Другими словами, Гордон был настоящим горожанином. У него не было машины. Он жил один в двухкомнатной квартире над салоном красоты. Он до сих пор смотрел аналоговое телевидение. Он слушал по радио игры «Целтикс» и «Ред Сокс» на своем транзисторном приемнике «Зенит». В