Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

ГЛАВА 5. О долге человека перед самим собой

1. Хотя глубоко укоренившаяся любовь к себе вынуждает человека проявлять трепетную заботу о себе и всячески думать о своих интересах, так чтобы казалось излишним выдумывать какие-либо обязательства в этом отношении, но в другом смысле человек обязан в любом случае соблюдать определенные вещи относительно самого себя. Ибо человек не рожден для себя одного, но снабжен такими замечательными дарами Творца, чтобы он мог прославить Его и стать достойным членом человеческого общества. Следовательно, он обязан так упорядочивать себя, чтобы не позволить дарам Творца погибнуть от пренебрежения и чтобы он мог вносить свою должную долю в человеческое общество. Таким образом, хотя отсутствие образования есть упрек и ущерб главным образом самому себе, учитель хорошо наказывает своего ученика, если тот пренебрегает изучать искусства, на которые он был способен.

2. Опять же, человек состоит из двух частей, души и тела, из которых одна выполняет функцию правителя, другое - слуги или инструмента, чтобы мы использовали власть разума и подчиняли тело. Следовательно, об обоих действительно нужно заботиться, но особенно о первом. И разум должен быть прежде всего быть способным выдерживать общественную жизнь и проникнуться чувством и любовью к долгу и чести. Затем, в соответствии со способностями и положением человека, необходимо научиться чему-то большему, чтобы человек не был бесполезным обременителем земли, бесполезным для себя, досадным для других. Более того, надо в свое время выбрать достойное призвание в жизни, согласно подсказкам склонностей человека или в зависимости от телесных и умственных способностей, рождения, состояния, родителей, требований гражданской власти, возможности или необходимости.

3. Более того, поскольку разум поддерживается телом, силы последнего, следовательно, должны укрепляться и сохраняться подходящей пищей и трудами и не повреждаться невоздержанием в еде и пьянством, несвоевременным и ненужным трудом или любыми другими средствами. Следовательно, должно избегать чревоугодия, пьянства, любовных излишеств и тому подобного. А поскольку беспорядочные и бурные страсти – это не только стимул тревожить общество, но и то, что сильно вредит самому человеку, следовательно, надо стараться сдерживать свои страсти, насколько это возможно. А ведь многие опасности можно отразить, если противостоять им мужественно, надо лишь изгнать малодушие сердца и закалить ум против страха и угроз.

4. Кроме того, ни один человек не дал себе жизнь, которую, скорее, следует считать даром Божьим. Отсюда очевидно, что человек никоим образом не обладает властью над собственной жизнью, в такой степени, чтобы он мог по своему по своему усмотрению прервать ее; что, наоборот, в любом случае надо ждать, пока тебя не отзовет Тот, Кто поставил нас на этом посту. Однако, поскольку человек может своими усилиями служить другим, и обязан это сделать, а поскольку определенный вид работы или более напряженный труд отнимает у него силы, поэтому может навлечь на него старость и конец жизни быстрее, чем если бы он прожил жизнь в легкости, ему кажется во всех отношениях оправданным выбор того, что, вероятно, приведет к более короткой жизни, чтобы он мог расточать блага своего таланта на других. И снова, как часто в жизни многие не могут быть спасены, если ради них другие не подвергнут себя вероятному риску смерти, законный правитель мог предписать гражданину под угрозой тягчайшего наказания не избегать опасности бегством. Даже по собственному желанию можно будет пойти на такой риск, если только нас не удерживают более веские причины, и есть надежда, что это принесет безопасность другим, и положение достойно выкупа такой ценой. Ибо было бы глупо тщетно присоединяться к сообществу, которому предстоит погибнуть, или, будучи человеком необыкновенным, встретить смерть за ничтожного. В остальном, однако, естественный закон, похоже, вовсе не предписывает, чтобы один человек предпочитал жизнь другого своей; но при прочих равных условиях каждому человеку разрешено быть своим для ближних. Но те, кто устал от неприятностей, которые обычно сопровождают человеческую жизнь, или протестуют против проступков, которые не заставили бы человеческое общество стыдиться их или бояться боли, которую можно было бы мужественно вынести, послужив полезным примером для других; или те, кто лишен верности или мужества пожертвовать своей жизнью, -- всех их непременно следует считать грешниками против естественного закона.

5. Но часто самосохранение, которое внушает человеку самый чуткий инстинкт и разум, кажется, противоречит принципу общительности; а именно, когда наша безопасность находится под такой угрозой, что либо мы должны потерпеть смерть или какое-то серьезное лишение, либо другого придется оттолкнуть, причинив ему боль. Поэтому теперь мы должны объяснить, насколько следует сдерживать самооборону. Самооборона происходит либо без причинения вреда тому, кто угрожает нам злом (т.е. пока мы даем ему понять, что нападение на нас - дело сомнительное или страшное), либо с причинением ему вреда или даже смерти. Первый метод, несомненно, допустим и не вызывает никакой вины

6. Что касается второго метода, могут, однако, возникнуть сомнения, поскольку человечество, похоже, страдает от равных потерь, будет ли убит мой противник или погибну я сам; и потому что я в любом случае должен уничтожить свой образ, с которым я обязан поддерживать общественную жизнь; и также потому, что жестокая защита, кажется, вызывает большее беспокойство, чем если бы я бросился в бегство или покорно отдал свое тело нападавшему. Но все эти аргументы вовсе не делают такую ​​защиту незаконной. Ибо для того, чтобы мое поведение по отношению к человеку было мирным и дружелюбным, необходимо, чтобы в его отношении по отношению ко мне он показывал себя достойным человека, чтобы получить от меня внимание. А поскольку закон общительности направлен ​​на безопасность людей, его следует интерпретировать так, чтобы не разрушать безопасность конкретного лица. Следовательно, когда другой угрожает мне смертью, нет закона, который предписывал бы мне предать свою безопасность, чтобы чужая злоба могла безнаказанно напасть на меня. И кто бы в таком случае ни был ранен или убит, он имеет основания винить в этом собственную развращенность, которая наложила на меня эту необходимость. Иначе, по сути, все хорошее, что нажила для нас природа или промышленность, было бы отобрано у нас если бы не было позволено совершать насилие над несправедливо нападающим на них. И хороший человек станет легкой добычей плохого, если ему никогда не будет дозволено сопротивление силой. Следовательно, запретить полностью силовую самооборону означало бы уничтожение человеческого рода.

7. Однако при угрозе травмы не всегда можно прибегать к крайним мерам; но должно и безопаснее, например, сначала предложить суд,