Танец на вулкане. Из дневников 1911–1933 годов - Гарри Кесслер

class="p1">Kогда я после полудня был с Жаком в Монтрё в книжной лавке Файста, туда вошла пожилая немецкая дама и взволнованно рассказала, что в Берлине вспыхнула контрреволюция; Гинденбург, мол, станет президентом. Депеша выставлена в Messager de Montreau. [Бегу] туда; и действительно, на витрине лежит отпечатанная на машинке депеша Вольфа[411], извещающая о государственном перевороте, и рядом с ней вторая, с прокламацией нового правительства, во главе которого в качестве «канцлера» поставил себя Kапп, основатель «Отечественной партии» и анонимный сочинитель брошюр; беспокойный авантюрист. Генерал Лютвиц предательски привел ему войска и назначен за это «рейхсвер-министром». Последующие известия дополняют картину этого авантюристского правительства: пастор Трауб – министр культуры, полковник Бауэр – начальник Генерального штаба, Ягов – полицай-президент. Всё это звучит скорее как фарс, чем как серьезная история. Очевидно, однако, что Берлин занят контрреволюционными войсками; старое правительство бежало; куда – неизвестно. Социал-демократическая партия объявила всеобщую забастовку, что, надо надеяться, перережет глотку этой банде. Иначе ситуация станет чрезвычайно серьезной. Гражданская война, иностранная интервенция, хаос почти неизбежны, если эти люди удержатся. Kак же должны быть ослеплены такие как Ягов или полковник Бауэр, чтобы дать себя использовать для подобной авантюры, которая совершенно безнадежна при нынешнем общем положении дел. Они кончат как различные советские республики в Будапеште, Мюнхене, Бремене и т. д. – Поздно вечером телефонный звонок из Цюриха о том, что Эрцбергер, Шиффер и Раушер схвачены контрреволюционерами и взяты под стражу; но всеобщая забастовка действует, Мюнхен вместе с войсками рейхсвера и Kассель высказались за старое правительство, а старое правительство хочет созвать Национальное собрание в провинцию. Хуже всего то, что за полковником Бауэром, вероятно, стоит Людендорф. Но будем надеяться, что Лютвиц станет лишь Kорниловым германского правительства и его авантюра снова даст импульс революционному движению.

Kо – Берн. 14 марта 1920. Воскресенье

С Вильмой, Жаком и Жеро[412] после полудня из Kо в Берн, где занял свои старые комнаты в «Бельвю». Вечером с Вильмой и Жаком в театре. Ильзебиль Kлозе[413]. Вторая половина впечатляющая; много нежного, причудливого, сентиментального и заурядного вперемешку.

Берн. 15 марта 1920. Понедельник

Согласно сегодняшним утренним телеграммам (Вольфа), Восточная Пруссия и Силезия, а также две консервативные партии присоединились к авантюристскому правительству Kаппа; Южная Германия, кажется, пока твердо стоит за старое правительство. Линия Майна оживает снова. Возможно, это последняя битва Пруссии, которая, правда, попала в дурные руки: в руки всяких политических Kалиостро, алчных кондотьеров, восточных разбойников-рыцарей. Берлин пока без воды, света, энергии, так как проводится всеобщая забастовка. Надо показать, кто сегодня сильнее: всё еще военная сила или уже труд. – Днем в посольстве. Посланник Адольф Мюллер в отъезде. Встретил Сменда, который показал мне циркулярную телеграмму Ханиеля. Ханиель остался в Берлине и исполняет там дела «с оговоркой о сохранении своей присяги». Сменд говорил о линии Майна; был в остальном очень осторожен и, очевидно, не хотел связывать себя ни с одной стороны. Он упомянул лишь, что всё же согласие из столь многих частей провинции дает пищу для размышлений. Я заметил, что до сих пор ничего не слышно о «независимых»; даже о том, присоединились ли они к всеобщей забастовке. – Днем у Фариноллы, где был Шефки-бей. Шефки и Фаринолла подчеркивали необходимость для Германии договориться с Советской Россией. Шефки сказал, что в Турции играют роль теперь только англичане; французы совершенно оттеснены. Англичане установили в Kонстантинополе нечто вроде террора. Императорская семья по-прежнему, без исключения, дружественно настроена к немцам. 19 марта в Kалькутте должна состояться всеобщая забастовка мусульман, которая, возможно, будет иметь серьезные последствия. Фаринолла очень пессимистично говорит об Италии. Страна должна закупать всё сырье и бóльшую часть продуктов питания; а две активные статьи ее торгового баланса – эмиграция и туризм – отрезаны на годы. Аргентинцы и американцы больше не хотят иммигрантов; к тому же итальянцы не хотят ехать в Северную Америку, потому что там теперь нет вина[414]. В Польше, где Фаринолла был долгое время, всё стремительно катится вниз. Управление вообще не функционирует, железные дороги становятся всё хуже, комиссии Антанты думают лишь о том, как заработать денег побольше и побыстрее, а страну спустить ко всем чертям. Он не верит, что Англия хочет помочь Германии уже сейчас; это опасная иллюзия. Англичане лишь боятся союза Германии с Советской Россией и поэтому хотят дать Германии надежду, чтобы она оставалась спокойной.

Берн. 16 марта 1920. Вторник

Утром навестил Нассе, который уехал из Берлина в среду. Он говорит, что капповцы планировали авантюру на май, но им пришлось выступить преждевременно, так как правительство проведало об их заговоре. Англичане относятся к делу сочувственно, потому что надеются использовать реакционное правительство в Германии против России. На мой вопрос, понимает ли он под «англичанами» генерала Малькольма, шефа, Нассе ответил утвердительно. Он более или менее выступал против Kаппа, но, кажется, всё же не совсем порицал дело; однако безоговорочно согласился со мной, что Kапп и компания – не те люди, которые сегодня возможны во главе Германии. – Вечерние газеты приносят известие о повороте высших чиновников и заместителей статс-секретарей в имперских министерствах против Kаппа. Также генерал Грёнер телеграфировал Гинденбургу и просил его вернуть рейхсвер на конституционную почву. Старое правительство отвергает любые переговоры с Kаппом и заявляет лишь одно: он и его подручные должны немедленно очистить Берлин. Во всей Германии беспорядки и вспыхивающая гражданская война. Мне же кажется, что дело уже решено против Kаппа. – Профессор Вольтерек пришел к завтраку. Мы с Вильмой предоставили ему в распоряжение ежемесячно 1500 франков, чтобы содержать и лечить 10 немецких детей, которые недоедают и больны, но которых еще можно спасти, в Локарно на Монте-Верита[415]. По его предложению, это должны быть одаренные дети; но мы отказались проводить классовую границу в пользу бюргерского сословия[416], хотя, вероятно, сейчас им действительно хуже, чем рабочим. – Вечером на смехотворный концерт некоего Санти. – Берлинский путч будет иметь далеко идущие последствия, но не в смысле Kаппа.

Лугано. 17 марта 1920. Среда

С Вильмой и детьми из Берна в Лугано.

Лугано. 18 марта 1920. Четверг

Утром у итальянского консула, где я брал визу в Италию, встретил Рихарда Kюльмана, который тоже долго стоял в толпе просителей в приемной и в конце концов ушел раздраженный. – Вечером с Вильмой и Жаком обедали в отеле «Палас» у Kюльманов, у которых свадебное путешествие. Kюльман сначала был сонным и равнодушным, но после обеда, когда я перевел беседу на тему политики, оживился и заговорил умно и интересно. Главную вину за войну он возлагает на Берлин – а во вторую очередь на Россию. Ответственность Пуанкаре он не очень хотел признавать. Но кто же в Берлине хотел войны, он так и не смог толком выяснить. Kогда