Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

совершенное в родственной среде, оставалось не отомщенным, выступает с особенной резкостью: «Если отец убьет сына или дочь, его поступок остается безнаказанныи. Если сын убьет отца или мать или брат брата, то за убийство не преследуется»[501].

Тогда как адат, отправляясь от той точки зрения, что последствием преступления должна быть месть обиженного рода роду обидчика, по этому самому не знает возмездия за преступления, совершенные в родственной среде, шариат, для которого Моисеев принцип «око за око, зуб за зуб» является высшим выражением справедливости, распространяет принцип равного возмездия и на преступления, совершенные в родственной среде: «За мужа или жену мстят наследники их, – читаем мы в своде Навави. – За детей и нисходящих виновные платят цену крови наследующим, лишаясь сами прав наследования. То же надо сказать и о случаях убийства восходящих»[502].

Эти учения законоведов школы Шафаи находят себе буквальное применение в адатах Кази-Кумухского и Гунибского округов: «Брат, убивший брата или сестру, обязан оставить место своего жительства, если того пожелают остальные братья или, за неимением их, другие родственники», – стоит в рукописном сборнике адатов Кази-Кумухского округа. Убийца подвергается тем же взысканиям и той же ответственности, что и всякий вообще убийца, но с той разницей, что он выходит в кайлы один и мал-канлы не назначается. «Если сын убьет отца, остальные сыновья убитого или родственники его вправе убить на месте, но если они не сделают этого, и убийца спасется бегством», в таком случае оживает старинное начало безвозмездности убийств, совершенных в родственной среде, и от убийцы никакого платежа не требуется.

Народное правовое воззрение одерживает также верх над требованиями шариата в случае отцеубийства. «Отец, убивший сына или дочь, ни в каком случае не подвергается мщению со стороны остальных сыновей или родственников; согласно кази-кумухскому адату он свободен от всякой ответственности»[503].

Гораздо строже придерживаются начал шариата при обсуждении случаев отцеубийства адаты некоторых общин Гунибского округа, и в частности селений Хоточ и Хиндаг: если отец убьет безвинных сына или дочь, то становится канлы по отношению к оставшемуся в живых сыну. Если, кроме убитого, у него не будет другого сына, то право кровомщения переходит к тому лицу, которое изберут из своей среды родственники убитого.

Того же правила придерживаются жители названных обществ и в случаях братоубийства. В селениях Карахского общества как отец, убивший сына, так и сын, убивший отца, равно становятся канлы по отношению к братьям убитого[504]. В Бежите, по сведениям, сообщенным мне стариками, в случае отце– или братоубийства плата за кровь (диэт) уплачиваема была собственным братьям, при неимении же их в живых – племянникам и дядям по отцу. Так как по общему правилу диэт поступает к тем же лицам, что и наследство, то при полном отсутствии родственников со стороны отца к получению диэта с отце– и братоубийц допускаемы были даже родственники со стороны матери.

В Акушинском обществе Даргинского округа, которое во времена Шамиля было одним из главных очагов мюридизма, отец, убивший сына или дочь, делается канлы родственников своей жены и, наоборот, мать, за убийство сына или дочери, делается канлы родственников со стороны мужа, но это лишь в том случае, если убийца не оставил собственной семьи, так как семья эта имеет преимущественное право на месть. В преследовании отцеубийства родственниками матери, а матереубийства – родственниками отца мы видим своеобразное сочетание требований, вызываемых шариатом насчет наказуемости преступлений, жертвой которых являются родители, и старинного народного воззрения, по которому месть может быть осуществлена только на членах чужого рода. Это же требование народного правосознания принимается в расчет и при определении последствий, вытекающих из убийства жены мужем и мужем жены.

В Самурском округе, в северной Табасарани и в магале Терекеме муж, убивший жену, платит диэт родственникам жены и, наоборот, жена, убившая мужа, – родственникам мужа. В большинстве же обществ Дагестана принято за правило, что права жениного или соответственно мужниного рода наступают только тогда, когда у убитой или убитого не окажется детей. Но дети, как мы видели, по народному воззрению лишены права мести по отношению к родителям, а потому при наличности детей жено– и мужеубийство обыкновенно не дают повода к возмездию. Самое большее, чего может потребовать в таких случаях обычай, это угощения виновным или виновной членов обиженного ими рода, то есть мужем-убийцей – рода жены, женой-убийцей – рода мужа.

Если родовые союзы исключают возможность мести в случаях преступлений, совершенных в родственной среде, то, с другой стороны, они смотрят на кровомщение как на общий способ возмездия, равно приложимый родом ко всем злодеяниям, последствием которых является причинение ему или его членам материального вреда.

Кровная месть прилагается поэтому же не к одним только убийцам, но и к лицам, оскорбившим честь рода путем прелюбодеяния, изнасилования, похищения и даже простого сожития с входящей в его состав женщиной или девушкой. В случае прелюбодеяния дагестанский супруг вправе убить обоих виновных.

«Кто, заставши жену свою с любовником, убьет их обоих на месте, – читаем мы в сборнике адатов северной Табасарани, – тот не отвечает за убийство. Если он убьет одного любовника, а жену оставит у себя, то обязан удовлетворить родственников убитого за кровь и заплатить обществу штраф. Если он убьет жену, а любовник успеет скрыться, то за убийство жены не отвечает, но преследует ее любовника. Если он убьет любовника, а жена успеет скрыться, и он оставит ее без преследования, то обязан удовлетворить за его кровь, а если хотя и через несколько времени убьет жену свою, то за кровь любовника ее не отвечает»[505].

В Кази-Кумухском округе, если муж застанет прелюбодейную жену на месте преступления, то вправе убить обоих виновников: кровь жены в этом случае зачисляется за кровь любовника. Но если убита одна жена, а любовник успел бежать, он подвергается мщению родственников убитой. Если же, наоборот, в живых останется жена, а любовник будет убит, муж-убийца становится канлы для родственников убитого. В большинстве аварских обществ действует то же правило. Виновники прелюбодеяния становятся канлы по отношению к мужу до примирения или на срок, обыкновенно трехгодичный. Убийство их не подлежит отмщению[506]. Народное воззрение на месть как на неизбежное последствие прелюбодеяния стоит в прямом противоречии с писаным правом магометан. Согласно учению Навави, последствием прелюбодеяния для неженатого человека является нанесение ему только ста ударов плетью, для женатого же – побиение камнями[507].

Обычаи Дагестана не знают применения публичных кар к виновникам прелюбодеяния; они упорно стоят за осуществление