Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

выколотья глаза, за которое полагается всего-навсего платеж в 40 рублей, тогда как за отсечение руки или ноги взыскивается половина диэта, или 120 рублей. В Кюринском округе увечьем считается потеря рассудка, глаза, языка, носа, ноги, руки и полового органа. Плата за каждое увечье равняется половине диэта (126 рублей.) За потерю двух или более органов взыскиваются две трети платы, полагаемой за убийство. То же в Табасаранском и Самурском округах. Отличая увечья от ран, древние законодательства проводят различия и между самими ранениями. Древнейшим способом определения важности ран является измерение их величины. Пример такого измерения представляет нам законодательство фризов, которое прилагает к измерению ран следующие приемы. Платеж за обыкновенную рану – один солид. Если же длина раны равняется расстоянию между суставом второго и третьего пальцев, размер взыскания возрастает до четырех солидов. Когда же рана была с пясть, считая ее от изгиба руки до оконечности среднего пальца, виновный присуждался к уплате 24 солидов – наибольший платеж, который вообще мог быть произведен при ранении. В позднейшем законодательстве фризов сделано лишь то изменение, что единицей измерения признан сустав: раны, достигшие размера одного сустава, считались тяжкими, остальные – легкими. Далеко небезынтересную черту осетинского обычного права составляет то обстоятельство, что и в нем основанием к различению тяжких и легких ран еще недавно являлась их величина; последняя же определялась с помощью хлебных зерен. О ране говорили: она имеет в длину 10, 12 и более зерен ячменя. За каждое зерно в длину обидчик обязан был отдать корову, но далее 12 коров взыскание не шло. Нечто подобное такому способу определения важности раны мы находим и в некоторых обществах Дагестана: в Капуче, в Анцухе, в Тлейсерух, в Аняльранеле раны, нанесенные холодным оружием, измеряются пальцем: за каждый палец, входящий в рану, поранивший платит раненому по одной овце[525]. Трудно допустить, однако, чтобы человечество долгое время могло оставаться при той наивной уверенности, что важность раны исключительно зависит от ее величины. Опыт весьма рано должен был привести к убеждению, что случаи ранения, связанные с обнажением кости, опаснее тех, которые не имеют этого последствия, что ранения известных частей тела, и в особенности головы, всего опаснее, так как от них при обнажении мозга легко может последовать смерть. В полном соответствии со сказанным древнейшие правды германцев, кельтов и славян устанавливают уже различие между ранами без повреждения и с повреждением костей, между ранениями головы и ранениями прочих частей тела. Салическая правда знает различие между ранами, нанесенными черепу и сопровождающимися обнажением мозга, и теми, которыя сделаны в другие части тела. Если у пораненого отлетит три осколка от черепных костей, обидчик платит 30 солидов; если рана направлена будет в голову и раскроит череп, но никаких осколков от него не полетит, виновный платит всего 15 солидов, как и за всякую рану, сопровождающуюся обильным истечением крови. Рана, нанесенная по направлению к сердцу, приравнивается к ранению черепа и оплачивается 30 солидами. Позднейшие правды германцев представляют несравненно большее разнообразие в способах различения ран. Рана, рассекающая кость; рана, проникающая во внутренности; рана, задевшая головной мозг; рана, при которой оружие вышло наружу; рана, сопровождающаяся повреждением членов, если не полной парализацией их; рана, от которой можно и от которой нельзя вполне вылечиться, – вот те многоразличные виды квалифицированных ранений, которые известны правдам как скандинавских, так и континентальных немцев. Не забудем также того различия. какое, независимо от опасности ранения, проводит законодатель между теми видами его, которые оставляют наружный след, и теми, которые такого следа не оставляют. С понятием первых сливается понятие о ранах, сделанных в лицо. Любопытно, что это различие между лицевыми ранами и ранениями прочих частей тела одинаково встречается и между германцами, и между осетинами, а также индусами и греками – обстоятельство, которое заставляет нас отнести эту классификацию ранений к числу тех, которые известны были арийцам в древнейший период их истории. Далеко не во всех дагестанских адатах попадаются все только что перечисленные нами категории ранений; большинство довольствуется тем, что выделяет из прочих видов ранений те, которые сопровождаются неспособностью владеть подвергшимся ранению членом. В Кази-Кумухском адате встречается следующая классификация ранений: рана до кости, рана, связанная с перерублением кости; второй вид ран ведет к платежу в два раза большему против того, какой требуется, если кость осталась неповрежденной; ранения, сделанные холодным оружием, считаются легче тех, которые сделаны ружьем. Рана в лицо тяжелее раны, нанесенной в другую часть тела. В Ункральском обществе Андийского округа к этим различиям присоединяются еще следующие: рана, задевающая кость черепа, рана, задевающая мозг, рана в живот, лицевая рана, сопровождающаяся уродством, например покривлением глаза. Особую категорию ранений составляют отсечения пальцев руки. За большой палец платеж в пользу раненого 20 рублей, за указательный – 16 рублей, за средний – 12, за безымянный – восемь, за мизинец – четыре. В Хваршинском обществе рана в голову с разрубом кости черепа, как и рана в живот, а также всякая рана в руку или ногу, соединяющаяся с разрушением кости, по своим последствиям приравнивается к увечьям и возмещается платежом половинной платы за кровь, или что то же – половиной диэты. Наряду с ранениями некоторые древние своды относят к числу вызывающих возмездие действий и простые удары, причем чертой различия принимается присутствие или отсутствие факта пролития крови: Салическая правда подвергает лиц, виновных в причинении побоев, более легким платежам, чем те, какие следуют за раны: трем солидам, а не девяти. Если «Русская правда» или законы лангобардов считают побои даже более тяжелым оскорблением, нежели простые ранения, то потому лишь, что преследуют в них отсутствующий в ранениях элемент бесчестья. Чем резче выступает в ударе эта сторона, тем она признается тяжелее; по этой причине пощечина у лангобардов оплачивалась в два раза дороже раны. Повторение ударов, или что то же, – сечение, сопровождалось по законам англо-саксонского короля Альфреда бо́льшим платежом, нежели одиночные удары. Удар батогом или тупой стороной меча оценивается «Русской правдой» дороже ранения. Дагестанские адаты также принимают в рассчет тот характер бесчестья, какой в народных представлениях связан с получением удара, но обыкновенно лишь в том случае, когда потерпевшей стороной является женщина. «За нанесение мужчине побоев, хотя бы от них и остались знаки, – постановляет общий адат даргинских обществ, – виновный никакому взысканию не подвергается».

Другое дело, если обиженной будет женщина. Даже в том случае, если она первая начала драку, – все же следует в ее пользу платеж одного быка. В Микачинском обществе, если драка возникла не по