История центральной Европы. Срединные королевства - Мартин Рейди

на государственный суверенитет или ослабление принципа субсидиарности (когда вопросы решаются максимально на местах). Из-за того, что программа сельскохозяйственных субсидий ЕС склонялась в сторону более крупных предприятий, бизнесмены, которым помогали политики, получили огромные количества субсидируемых ферм, вытеснив более мелких производителей, или через аукционы государственных земель, которые остались со времен коммунистических колхозов [14].

По всему Евросоюзу инфраструктурные фонды, предназначенные для крупномасштабных строительных проектов, оказались растрачены. В 2013 году комиссар ЕС Сесилия Мальмстрём оценила годовой показатель европейских денег, потерянных из-за коррупции, в 120 миллиардов евро, а также что около 20–25 % стоимости государственных контрактов были потеряны из-за мошенничества. Во многом вина лежала на Италии, но политики и бизнесмены Чешской Республики, Венгрии, Румынии и Словакии также были вовлечены. Как правило, хитрость заключалась в том, чтобы в торгах и закупках выигрывали заявки с завышенными ценами в обмен на откаты. Иногда проекты являлись пустышками и предназначались только для выпрашивания денег у ЕС. Частные консультанты помогали в организации закупок по контрактам инфраструктурных гигантов, они составляли тендерные заявки и проясняли дополнительные вопросы, рассчитывая на часть будущей выручки [15].

К 2010-м годам уровень коррупции в Центральной Европе был настолько велик, что политические комментаторы начали говорить о «захвате государства» – мол, институты власти оказались захвачены интересами корпораций и даже организованной преступностью. В этом была доля правды. Бо́льшая часть украденных денег ушла на покупку предметов роскоши и красивых заграничных вилл, но часть денег уходила обратно в криминал. Также они помогали некоторым политическим партиям оставаться у власти. Заключая коррупционные сделки, лидеры партий получали финансовую поддержку организаций и собирали зависимые группы, которые затем мобилизовали против политических соперников и оппозиционных СМИ.

Сейчас страны Центральной Европы – демократии, в которых проводятся честные выборы. Власти манипулируют медиа (многие средства массовой информации либо принадлежат государству, либо их финансирование зависит от рекламы связанных с партией предприятий) и не по назначению используют государственные ресурсы для выборов, но не устраивают систематические набивания избирательных ящиков фальшивыми бюллетенями. Несмотря на то, что явка на выборах, как правило, достаточно низкая по западноевропейским стандартам (около 50–60 %), граждане Центральной Европы держат руку на пульсе политических тенденций и без проблем выходят на демонстрации, которые могут длиться месяцами, против злоупотребления властью, коррупции и уничтожения окружающей среды. Тем не менее протест оппозиции по-прежнему проводится мирно, посредством голосования на выборах, а не на улицах с помощью оружия.

В Центральной Европе выборы относительно свободные и справедливые. Партии, находящиеся у власти, могут проигрывать, а также партийная система в большей части региона демонстрирует значительную нестабильность. В среднем продолжительность жизни политической партии в Центральной Европе составляет 10–15 лет, ибо электораты не прощают экономических спадов и скандалов, привлекают партии (как сказал один комментатор) к «гиперответственности». Пока «испорченные, но опытные» и «искренние, но неопытные» партии бьются за голоса, а новички и сами становятся испорченными, партии поднимаются, падают и исчезают, иногда – с поразительной скоростью. Теряя протекцию правительства, политики падающих партий могут столкнуться с возможным судом и тюремным заключением за прежнее злоупотребление полномочиями. Как минимум им следует ожидать визита от налоговой полиции [16].

Политики в Центральной Европе более чем мотивированы удерживаться за власть. Многие пытаются делать это через создание коалиции иждивенцев и увеличения количества бизнесов и агентств, полагающихся на государственную помощь. Но политики были не прочь использовать язык, использующий тропы и метафоры прошлого с целью мобилизовать народную поддержку. Некоторые опустились до знакомых антисемитских кодовых слов: «космополитические элементы», «международный финансовый капитализм» и «скрытые глобальные силы», взывая к слабому, но не искорененному антисемитизму. Другие воспользовались миграционным кризисом (беженцы с Ближнего Востока) и стали апеллировать к исторической роли страны как защитницы христианства и оплота против вторжения с чужого Востока, стали устанавливать заборы из колючей проволоки на границах государства в качестве доказательства своих патриотических чувств.

В 2012 году «Лайбах» дали концерт в Турбинном зале в Галерее Тейт Модерн в Лондоне. Его обширное пространство также тогда «принимало» у себя произведения Дэмьена Херста, в том числе – «За любовь Господа» (англ. For the Love of God): платиновый череп, инкрустированный бриллиантами. В центре сцены на выступлении «Лайбаха» находился символ группы – голова оленя с рогами. Противопоставление этих экспонатов случайно, но является достойной метафорой современного состояния Центральной Европы. С одной стороны – сияющее, но, по сути, пустое обещание того, что Жижек назвал «изобилием капитализма». С другой – тотем инстинктивного и племенного. «Лайбах» и Жижек давно выступают против тирании глобального капитализма, при этом не говоря, что и каким образом должно его заменить. Но на данный момент жители Центральной Европы – люди, спешащие по магазинам, суетливо бегающие по мраморным торговым центрам глобального капитализма. И пусть, ибо альтернатива состоит не в том, что они начнут читать Токвиля и Солженицына, а в том, что они могут поддаться более темным и более стихийным силам, чем простая охота на выгодные сделки.

Заключение

Если бы у регионов были свидетельства о рождении, то свидетельством о рождении Центральной Европы было бы Евангелие Оттона III, датированное примерно 1000 годом н. э., на котором изображен коронованный император, принимающий дары католического христианского мира: Рима, Франции, Германских земель и стран славян. Центральная Европа, которой тогда правили германские и славянские вожди, перешла под крыло католической церкви и в орбиту римского императора, присоединяясь к Итальянскому и Франкскому королевствам. Евангелие воспевает распространение христианства, величие императора, восседавшего во главе христианского мира, и включение Центральной Европы в сообщество народов, принадлежавших к восстановленной Римской империи и к католической вере. (См. главу 4.)

На протяжении следующих веков венды, венгры, древние пруссы, литовцы и даже половцы смешивались, соединяясь в новую Центральную Европу. Их лидеры могли противостоять авторитету римского императора, бросать ему вызовы, но все они в равной степени подчинялись католической вере. В 1274 году на Втором Лионском соборе проповедник и доминиканский монах Гумберт Романский (скончался в 1277 году) рассмотрел исторические достижения католического христианства. Оно победило, по его словам, и гонения, и ересь, и нападения язычников. Вместе с поляками и венграми идолопоклонников обратили в веру, так что единственной угрозой для христианского мира были монголо-татары [1].

Однако изменения, отмеченные Гумбертом, были не только религиозными. В организации общества и культурной экспрессии Центральная Европа освоила паттерны, типичные для Западной Европы. К XIII веку там были рыцари и дворяне с гербами, горожане с юридическими правами, деревни с самоуправлением и фанатичные крестоносцы, готовые отдать жизнь в войне с неверующими. С возведением каменных замков и городов с крепостями менялся и внешний