Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

class="p1">Мое мышление относится к теологии, как промокательная бумага к чернилам. Оно полностью пропитано ею. Но если бы всё зависело только от нее, ничего из написанного не осталось бы.

[N 7a, 7]

Именно настоящее поляризирует происшедшее на предысторию и постисторию.

[N 7a, 8]

К вопросу о незавершенности истории – письмо Хоркхаймера от 16 марта 1937 года: «Утверждение о незавершенности истории идеалистично, если в него не включена завершенность. Несправедливость прошлого свершилась и завершена. Убитые действительно убиты <…>. Если относиться к незавершенности всерьез, то пришлось бы уповать на Страшный cуд <…>. Возможно, в отношении незавершенности существует различие между позитивным и негативным, так что непоправимыми оказываются лишь несправедливость, ужас, боль прошлого. Свершившаяся справедливость, обретенная радость, великие творения иначе относятся ко времени, ведь их положительный характер в значительной мере отрицается из-за их бренности. Это касается прежде всего индивидуального бытия, в котором смерть запечатлевает напоследок не счастье, а несчастье». Этот ход мысли следует поправить тем соображением, что история не только наука, но и не в меньшей степени форма памяти. То, что «установила» наука, может изменить воспоминание. Память способна превратить незавершенное (счастье) в завершенное, а завершенное (страдание) – в незавершенное. Это и есть теология. Но в воспоминании мы обладаем опытом, который не позволяет нам постигать историю вне теологии, как бы слабо мы ни пытались запечатлеть ее в сугубо теологических терминах.

[N 8, 1]

Явно регрессивная функция, которую выполняет у Юнга учение об архаических образах, обнаруживается в следующем отрывке из эссе «Об отношениях аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству»: «Творческий процесс <…> складывается из бессознательного одухотворения архетипа, из его <…> пластического оформления вплоть до завершенности произведения искусства. Художественное развертывание праобраза есть в определенном смысле его перевод на язык современности <…>. Здесь кроется социальная значимость искусства: оно <…> дает жизнь тем фигурам и образам, которых духу времени как раз всего больше недоставало. От неудовлетворенности современностью творческая тоска уводит художника вглубь, пока он не нащупает в своем бессознательном того праобраза, который способен наиболее действенно компенсировать <…> однобокость современного духа. Он прилепляется к этому образу, и по мере <…> приближения к сознанию образ изменяет и свой облик, пока не раскроется для восприятия человека современности». C. G. Jung. Seelenprobleme der Gegenwart. S. 71 [2053]. Таким образом, эзотерическая теория искусства сводится к тому, чтобы сделать архетипы «доступными» для «духа времени».

[N 8, 2]

В творчестве Юнга – поздно, но чрезвычайно убедительно – раскрылся один из тех элементов, которые, как можно видеть сегодня, впервые бурно проявились в экспрессионизме. Это нигилизм специфически медицинского свойства, который встречается в произведениях Бенна и обретает запоздалого поклонника в Селине. Этот нигилизм проистекал из шока, вызванного сокровенными глубинами [das Innere] тела у тех, кто проник в эти глубины. Сам Юнг связывает с экспрессионизмом обостренный интерес к душе и пишет: «Экспрессионистское искусство пророчески предвосхитило эту перемену, ведь искусство всегда интуитивно предугадывает грядущие изменения в коллективном сознании» (Ibid. S. 415 [2054]. – «Душа современного человека»). В этой связи не стоит упускать из виду отношения между экспрессионизмом и фашизмом, которые выявил Лукач (ср.: [К 7а 4]).

[N 8a, 1]

Традиция, блуждающая басня, которую собирают люди,

Пресеченная, как ветер в листе.

Victor Hugo. La fin de Satan. Р. 235 [2055]

[N 8a, 2]

Жюльен Бенда [2056] цитирует в эссе «Правильный человек на своем веку» слова Фюстеля де Куланжа [2057]: «Если вы хотите пережить эпоху заново, забудьте то, что произошло после нее» [2058]. Это тайная magna charta [2059] историографии, создававшейся исторической школой, но она теряет убедительность, когда Бенда добавляет: «Фюстель никогда не говорил, что такие нравы помогают понять роль эпохи в истории».

[N 8a, 3]

Изучить вопрос, существует ли связь между секуляризацией времени в пространстве и аллегорическим созерцанием. Во всяком случае, первое, как становится ясно из последнего сочинения Бланки, скрыто в «естественно-научной картине мира» второй половины века. (Секуляризация истории у Хайдеггера.)

[N 8a, 4]

Гёте предвидел кризис буржуазного образования. Он выступает против него в «Вильгельме Мейстере»; характеризует его в переписке с Цельтером [2060].

[N 8a, 5]

Вильгельм фон Гумбольдт делает упор на языки, Маркс и Энгельс – на естественные науки. Изучение языков между тем тоже имеет экономические функции. Оно способствует развитию всемирной буржуазной торговли, в то время как естественные науки, со своей стороны, – процессу производства.

[N 9, 1]

Научный метод характеризуется тем, что, направляя познание к новым предметам, он развивает новые подходы. Точно так же, как форма в искусстве характеризуется тем, что, открывая новое содержание, она развивает новые формы. Только извне произведение искусства имеет одну, и единственную, форму, а трактат – один, и единственный, метод.

[N 9, 2]

К понятию «спасение» [Rettung]: ветер Абсолюта в парусах понятия. (Принцип ветра – это циклическое.) Положение паруса – это относительное.

[N 9, 3]

От чего мы спасаем феномены? Не только и не столько от дурной репутации и пренебрежения, которое выпало на их долю, сколько от катастрофы, которая часто представляет собой определенный тип их передачи из поколения в поколение, их «чествования как наследия». – Им удается спастись благодаря раскрывшейся в них трещине. – Существует такое наследование, которое само является катастрофой.

[N 9, 4]

Это сокровеннейшее существо диалектического познания – рассеивать видимость всегда-одного-и-того-же [Immer-Gleichen], даже простого повторения в истории. Подлинное политическое познание абсолютно свободно от этой видимости.

[N 9, 5]

Для диалектика всё сводится к тому, чтобы в его паруса дул ветер мировой истории. Думать для него – значит ставить паруса. Важно, как они будут установлены. Слова – это его паруса. То, как они установлены, и делает их понятием.

[N 9, 6]

Диалектический образ – нечто вспыхивающее. Так – как образ, вспыхивающий в момент узнавания, – необходимо запечатлеть прошлое. Спасение, которое совершается таким путем – и только таким, – всегда совершается только в этот момент, в следующее мгновение оно уже безвозвратно утрачивается. Здесь можно вспомнить метафорическое выражение из введения Йохмана [2061] о взгляде прорицателя, воспламеняющемся на вершинах прошлого.

[N 9, 7]

Быть диалектиком – значит наполнить свои паруса ветром истории. Паруса – это понятия. Но недостаточно иметь паруса. Искусство их установки – вот что имеет решающее значение.

[N 9, 8]

Понятие прогресса необходимым образом основывается на идее катастрофы. То, что он неуклонно «двигается вперед», и есть катастрофа. Это не то, что может угрожать, а то, что действительно происходит. Так Стриндберг – в пьесе «По пути в Дамаск»? – определяет ад не как что-то, с чем нам предстоит столкнуться, а как жизнь здесь и сейчас.

[N 9a, 1]

Хорошо бы завершать материалистические исследования нейтральным финалом.

[N 9a, 2]

Спасение требует уверенной и жесткой, на первый взгляд, хватки.

[N 9a, 3]

Диалектический образ – это та форма исторического объекта, которая удовлетворяет требованиям Гёте к объекту анализа: являть собой подлинный синтез. Он – прафеномен истории.

[N 9a, 4]

Высокая оценка, или апология, стремится скрыть революционные моменты исторического процесса. Для нее чрезвычайно важна непрерывность истории. Она придает значение только тем элементам произведения, которые уже породили определенный эффект и последствия. Она избегает тех мест, где традиция прерывается, и, следовательно, обходит ее острые углы и зигзаги, которые для того, кто хочет ее преодолеть, напротив, служат опорой.

[N 9a, 5]

Историческому материализму надлежит пожертвовать эпическим элементом истории. Он вырывает эпоху из вещественного «континуума истории». Но он также взламывает гомогенность эпохи. Он пропитывает ее экразитом [2062], т. е. современностью.

[N