Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

вмешивается во всемирную историю не прямо, а опосредованно, как процесс материального производства, изначально протекающий не только между человеком и природой, но и между человеком и человеком. Или, переводя на язык философов, в сугубо социальном учении Маркса чистая, подразумевающая любую человеческую деятельность природа (экономическая natura naturans) заменяется социальной „материей“, которая опосредует социальную человеческую деятельность и видоизменяет природу – и подвержена тем самым изменениям и преобразованию в настоящем и будущем, – превращая ее в материальное производство (экономическую natura naturata). Ibid. III. S. 3.

[N 16, 4]

Корш следующим образом формулирует преобразование гегелевской триады у Маркса: «Гегелевское „противоречие“ заменяется борьбой общественных классов, диалектическое „отрицание“ – пролетариатом, а диалектический „синтез“ – пролетарской революцией». Ibid. S. 45.

[N 16, 5]

Ограничение материалистической концепции истории у Корша: «С изменением материальных способов производства меняется и система опосредований между материальным базисом и его политической и правовой надстройкой, а также между соответствующими формами общественного сознания. Поэтому общие положения материалистической социальной теории о таких связях, как связи между экономикой и политикой или экономикой и идеологией, и такие общие понятия, как классы и классовая борьба, <…> имеют различное значение для различных эпох, и в той конкретной форме, в которой Маркс описал их в отношении к современному буржуазному обществу, в строгом смысле применимы только к нему. <…> Только для современного буржуазного общества, в котором сферы экономики и политики формально полностью отделены друг от друга, а трудящиеся как граждане свободны и равны, научное доказательство их фактической несвободы в экономической сфере носит характер теоретического открытия». Ibid. S. 21–22.

[N 16a, 1]

Корш делает «на первый взгляд парадоксальное, но для последней и наиболее зрелой формы марксистской науки <…> верное заключение, что в материалистической теории общества Маркса вся совокупность общественных отношений, рассматриваемая буржуазными социологами как самостоятельная область, уже исследована в ее объективном <…> содержании исторической и социальной наукой – экономикой. Таким образом, материалистическая общественная наука Маркса – не социология, а экономика». Ibid. S. 103.

[N 16a, 2]

Цитата из Маркса об изменчивости природы (цит. по: ibid. S. 9): «Даже естественно возникающие родовые различия, как, например, расовые и т. д., <…> могут быть и должны быть устранены историческим развитием» [2090].

[N 16a, 3]

Учение о надстройке по Коршу: «Для определения особого рода отношений и связей, существующих между экономическим „базисом“ и правовой и политической „надстройкой“ вместе с „соответствующими“ формами сознания недостаточно таких абстрактных форм, как философское определение понятия „диалектической“ причинности или естественно-научная „причинность“, дополненная „взаимодействиями“. Естественные науки XX века усвоили, что „причинные“ связи, установлением которых в конкретной области занимается исследователь, работающий в этой области, не могут быть определены в виде всеобщего понятия или закона причинности, а должны быть определены „специально“ для каждой конкретной области. [Philipp Frank. Das Kausalgesetz und seine Grenzen. Wien, 1932]. <…> Основная часть <…> результатов, полученных Марксом и Энгельсом, заключается не в теоретических формулировках нового принципа, а в его конкретном применении к ряду <…> вопросов, некоторые из которых имеют основополагающее практическое значение, а некоторые теоретически чрезвычайно сложны. [К ним относятся, например, поднятые во „Введении“ в издании 1857 года (с. 779 и далее) вопросы „неравномерного развития“ различных сфер общественной жизни, неравномерного развития материального производства по отношению к художественному (и различных видов искусства по отношению друг к другу), образования в Соединенных Штатах в сравнении с Европой, неравномерного развития производственных отношений в качестве правовых и т. д.]. Более точное научное определение представленных здесь связей и сегодня является задачей будущего <…>, которая, в свою очередь, должна быть сосредоточена не на теоретической формулировке, а на непрерывном применении и проверке принципов, имплицитно содержащихся в работах Маркса. Прежде всего, не следует слишком придирчиво цепляться к фразам, зачастую имеющим лишь переносный смысл, которыми Маркс описывал существующие связи через отношение между „базисом“ и „надстройкой“, через „соответствия“ и т. д. <…> Во всех этих случаях, как наиболее ясно среди поздних марксистов понимали Сорель и Ленин, понятия Маркса воспринимаются не как новые догматические оковы, то есть как a priori установленные условия, которые должны быть выполнены в материалистически ориентированном исследовании, а как совершенно недогматическое руководство к исследованию и действию». Ibid. S. 93–96.

[N 17]

Материалистическое понимание истории и материалистическая философия: «Формулы материалистической концепции истории, которую Маркс и Энгельс <…> применяли только к <…> буржуазному обществу и переносили на другие исторические эпохи лишь с соответствующими оговорками, эпигоны марксизма отделили от конкретного, да и в целом от всякого исторического применения, и превратили так называемый исторический материализм во всеобщую <…> социологическую теорию. От этого <…> уплощения <…> материалистической теории общества оставался один шаг до того представления, которое и по сей день, или, вернее, сегодня, опять считает необходимым подкрепить историко-экономическое учение Маркса не только общей философией общества, но даже полным <…> всеобъемлющим материалистическим мировоззрением, охватывающим природу и общество, т. е., говоря словами Маркса, пытается снова свести те <…> научные формы, которых достигло в своем развитии настоящее содержание философского материализма XIX века, к „философским фразам материалистов о материи“. Материалистическая наука об обществе <…> не нуждается в подобных философских обоснованиях. Это важнейшее достижение <…> Маркса не было впоследствии оценено <…> „ортодоксальными“ интерпретаторами-марксистами. <…> Они привнесли тем самым в теорию, сознательно преобразованную Марксом из философии в науку, свою собственную отсталость. Историческая судьба марксистской догматики предстает в почти гротескной форме: сия ортодоксия, защищаясь от ревизионистских нападок, достигает в итоге по всем основным пунктам точки зрения противника, когда ведущий представитель этого направления <…> Плеханов в жадном поиске лежащей в основе марксизма „философии“ доходит до того, что представляет марксизм „спинозизмом (освобожденным благодаря Фейербаху от теологического содержания)“» [2091]. Ibid. S. 29–31.

[N 17a]

Корш цитирует Novum organum Бэкона: «„Recte enim veritas temporis filia dicitur non auctoritas“ [2092]. Опираясь на этот высший авторитет, он обосновал эпоху главенства буржуазной опытной науки над догматической схоластикой Средневековья». Ibid. S. 72.

[N 18, 1]

«С помощью рационального принципа спецификации Маркс позитивно использует радикальный гегелевский постулат о том, что истина должна быть конкретной. <…> Подлинный интерес представляют <…> специфические признаки каждого исторически конкретного общества, отличающиеся от всеобщих признаков общества как такового и определяющие, таким образом, его развитие. <…> Следовательно, строгая наука об обществе может формироваться не просто из отдельных признаков данной исторической формы буржуазного общества, более или менее произвольно абстрагируясь от одних и придерживаясь других понятий. Она способна достичь познания всеобщего, содержащегося в этой особенной общественной форме, только благодаря точному изучению всех общественных условий своего происхождения из другого общественного состояния и достигнутого благодаря ему при определенных, точно установленных условиях преобразования своей формы в современную. <…> Таким образом, подлинные законы науки об обществе суть законы развития». Ibid. Bd. 1. S. 49–52.

[N 18, 2]

Подлинное понятие всеобщей истории является мессианским. Что же до всеобщей истории в современном понимании, она – удел мракобесов.

[N 18, 3]

Настоящее открывается познанию в момент пробуждения. (Юнг хочет уберечь сон от пробуждения.)

[N 18, 4]

Сент-Бёв, характеризуя Леопарди, «убежден <…> что литературная критика имеет всю свою ценность и оригинальность только в том случае, если она применяется к предметам, содержание, окружение и все обстоятельства которых уже давно тщательно изучены». C.-A. Sainte-Beuve. Portraits contemporains, IV. P. 365 [2093]. В то же время следует учитывать, какую ценность представляет собой отказ от требуемых здесь условий. Недостаток чутья к нюансам самого текста может привести критика к более точному диагнозу общественных отношений, лежащих в основе художественного произведения. Более того, нечувствительность к тончайшим оттенкам может обеспечить – благодаря более точной фиксации контуров стихотворения – определенное