Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

сценой, считает своим долгом вмешаться. Он наклоняется, хватает нарушителя спокойствия за воротник, взваливает его на лошадь и рысью отправляется в часть, радуясь, что у него появился достойный повод прервать скучное дежурство… Несмотря на объяснения, игрок закончил ночь на армейской кровати». Ibid. P. 181–182.

[O 3, 3]

О Пале-Рояле: «Прежний министр полиции Мерлин предложил превратить этот дворец роскоши и сладострастия всех мастей в казармы, тем самым прикрыв место сборищ представителей этой гнусной человеческой породы». F. J. L. Meyer. Fragmente aus Paris im IVten Jahr der Französischen Republik. S. 24 [2129].

[O 3, 4]

Дельво о лоретках Монмартра: «Это не женщины, а ночи». Alfred Delvau. Les dessous de Paris. Paris, 1860. Р. 142 [2130].

[O 3, 5]

Разве не существует определенная структура денег, которую можно распознать только по судьбе, и определенная структура судьбы, которую можно распознать только по деньгам?

[O 3, 6]

Учителя жаргонного языка. «Не имея ничего, кроме совершенного опыта удвоения ставок, серий и периодичностей, они сидели в игорных притонах от открытия до закрытия и заканчивали свои ночи в карточных притонах бульота, прозванных домами Бораля. В поисках новичков и начинающих… эти странные учителя давали советы, обсуждали прошлые ходы, предсказывали будущие и играли за других. Если они проигрывали, им оставалось только проклинать судьбу, винить переигровку, случай, число месяца, если это было 13-е, день недели, если это была пятница. Если выигрывали, то получали свою надбавку, независимо от того, что они прибирали в ходе управления средствами, – операция под названием: „В пользу бедных“. Эти промышленники делились на несколько классов: аристократы, все полковники или маркизы старого режима, плебеи времен революции и, наконец, те, кто предлагал свои советы за пятьдесят сантимов». Alfred Marquiset. Jeux et joueurs d’autrefois (1789–1837). P. 209 [2131]. Книга содержит ценные сведения о роли аристократии и военных в махинациях, связанных с азартными играми.

[O 3a, 1]

Пале-Рояль. «На третьем этаже живут в основном женщины благородного сословия… На четвертом этаже и в парадизе мансардных комнат обитают представительницы низшего сословия; ремесло заставляет их жить в центре города, в Пале-Рояле, на улице Траверсьер и в прилегающих кварталах… В Пале-Рояле живет около 800 таких особ, но несравненно большее число прогуливается в нем по вечерам, потому что больше всего праздных мужчин можно встретить именно здесь. На Сент-Оноре и некоторых соседних улицах они стоят по вечерам рядами, как днем у Пале-Рояля – наемные кабриолеты. Но их количество убывает по мере удаления от Пале-Рояля вглубь города». J. F. Benzenberg. Briefe geschrieben auf einer Reise nach Paris. S. 261, 263 [2132]. Автор приводит число «падших женщин» – «около 10 000»; «до революции, по подсчетам полиции, их было около 28 000» (см.: ibid. S. 261).

[O 3a, 2]

«Как заведено, как и со всеми прочими, порок поработал с ней на славу. Придал утонченную желанность нахальному безобразию лица. Не утратив природной грациозности предместья, девушка стала – благодаря напыщенным убранствам и дерзновенно наведенному красками шарму – аппетитной и соблазнительной для этой пресыщенной похоти, для этих приглушенных ощущений, которые возбуждаются лишь неуемностью макияжа и шуршанием помпезных платьев». J.-K. Huysmans. Croquis parisiens. P. 57 («Бродяжка») [2133].

[O 3a, 3]

«Не стоит ожидать, что буржуа когда-либо сумеет понять феномен распределения богатства. Ведь по мере развития машинного производства собственность обезличивается и облекается в коллективную безличную форму акционерных обществ, доли которых в итоге вовлекаются в оборот биржи <…>. Их <…> теряют одни, приобретают другие, в духе столь близком азартной игре, что биржевые сделки фактически и называются игрой. Всё современное экономическое развитие имеет тенденцию всё больше и больше превращать капиталистическое общество в огромный международный игорный дом, где буржуа выигрывают и проигрывают капитал в результате событий, остающихся для них неизвестными… „Непостижимое“ правит бал в буржуазном обществе, как в казино <…>. Успех и провал, вызванные неожиданными, в общем-то неизвестными и зависящими от случая причинами, предрасполагают буржуа к состоянию азартного игрока <…>. Капиталист, чье состояние вложено в биржевые ценные бумаги, причины колебаний стоимости которых и дивидендов от них ему неизвестны, и есть профессиональный игрок. Но игрок <…> – существо в высшей степени суеверное. У завсегдатаев игорных домов всегда имеются магические формулы, призванные приворожить судьбу: один бормочет молитву святому Антонию Падуанскому или иному небесному покровителю, другой делает ставку, только если победил определенный цвет, третий держит в левой руке кроличью лапку и т. д. Непостижимость социальных законов окутывает буржуа так же, как непостижимость природы – дикаря». Paul Lafargue. Die Ursachen des Gottesglaubens. S. 512 [2134].

[O 4, 1]

Адольф Штар называет некоего Шикара ведущим танцором канкана в Баль Мабиль [2135] и утверждает, что он танцует под наблюдением двух сержантов полиции, которым поручено следить исключительно за танцами этого мужчины. Кроме того, тут уместно и утверждение (цитируется в книге: Woldemar Seyffarth. Wahrnehmungen in Paris 1853 und 1854. S. 136 [2136] без дальнейших пояснений), что «только перевес сил полиции способен еще кое-как удержать одичавшее парижское общество в строго очерченных рамках скотства».

[O 4, 2]

Оригинал – этакий естественный человек с огромной бородой, появившийся в Пале-Рояле – звался Шодрюк-Дюкло [2137].

[O 4, 3]

«Какое упоение в один миг пережить месяцы, годы, целую жизнь, полную тревоги и надежды. Мне еще не было десяти, я учился в девятом классе, когда наш преподаватель г-н Грепинэ прочел нам на уроке басню „Человек и Гений“. Но я помню ее, как если б это было вчера. Гений дает ребенку клубок ниток и говорит ему: „Это нить твоей жизни. Возьми ее. Когда захочешь, чтобы время шло скорей, дерни нитку: дни твои потекут быстрей или медленнее, смотря по тому, с какой скоростью ты будешь разматывать клубок. А пока не будешь до него дотрагиваться, жизнь твоя будет стоять на месте“. Ребенок взял клубок; он стал дергать нить – сперва для того, чтобы стать взрослым, потом – чтобы жениться на девушке, которую полюбил, потом – чтобы увидеть, как выросли дети, чтобы поскорее добиться удачи, денег, почестей, чтобы сбросить бремя забот, чтобы избежать огорчений, связанных с возрастом недугов, наконец – увы! – чтобы покончить с докучной старостью. После прихода Гения он прожил на свете четыре месяца и шесть дней. Но что такое игра, как не искусство вызывать перемены, производимые судьбой обычно в течение нескольких часов, а то и лет, искусство сосредоточивать в одном мгновении то, что у других рассеяно на всем протяжении их медленного существования, как не способ прожить целую жизнь в несколько минут, – короче говоря, как не этот самый клубок, подаренный Гением? Игра – это поединок с судьбой. Это борьба Иакова с ангелом, это договор доктора Фауста с дьяволом. Играют на деньги – на деньги, то есть на непосредственную, ничем не ограниченную возможность. Быть может, карта, которую сейчас возьмет рука, костяной шарик, бегущий по столу, подарят игроку парки и сады, поля и лесные угодья, замки, устремляющие к небу свои остроконечные башенки. Да, в этом маленьком катящемся шарике скрыты гектары плодородной земли и шиферные крыши, чьи украшенные резьбой трубы отражаются в Луаре; в нем заключены сокровища искусств, чудеса вкуса, сказочные драгоценности, самые прекрасные тела и даже души, которые считались непродажными, все ордена, все почести, все обольщения и вся власть, какие только есть на земле. Да нет! В нем содержится кое-что получше: мечта обо всем этом. И вы хотите, чтобы перестали играть? Если б еще игра не давала ничего, кроме бесконечных надежд, если б она только улыбалась своими зелеными глазами, ее любили бы менее исступленно. Но у нее