Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

алмазные когти, она страшна, она дарит, по своему произволу, нищету и позор: и потому ее обожают. В основе всех великих страстей лежит прелесть опасности. Всякое наслаждение кружит голову. Удовольствие, смешанное со страхом, пьянит. А что же страшней игры? Она дает и отнимает; ее побуждения чужды нашим. Она нема, слепа и глуха. Она всё может. Она – бог. <…>. У нее – свои почитатели и святые, любящие ее ради нее самой, а не ради того, что она обещает, обожающие ее в то время, как она наносит им удар. Если она слишком жестоко грабит их, они приписывают вину не ей, а себе. „Я играл неудачно“, – говорят они. Они каются, а не богохульствуют». Anatole France. Le jardin d’Epicure. P. 15–18 [2138].

[O 4а]

Беро пытается обширными рассуждениями отстоять преимущества административной процедуры по сравнению с судебным разбирательством в отношении проституток: «Таким образом, святилище правосудия не было публично осквернено каким-либо грязным делом, и преступление наказуемо, но произвольно, в соответствии с особым постановлением префекта полиции». F.-F.-A. Beraud. Les filles publiques de Paris et la police qui les régit. II. P. 50 [2139].

[O 5, 1]

«Сутенер… это красивый молодой человек, сильный и крепкий, умеет хорошо боксировать, очень хорошо одевается, изящно танцует качучу и канкан, добр к девушкам, посвятившим себя культу Венеры, защищает их в случае опасности, умеет добиться того, чтобы их уважали и чтобы они вели себя прилично… Вот вам класс людей, которые с незапамятных времен выделялись своей превосходной внешностью, своими образцовыми манерами, своими услугами, которые они оказывали обществу, доведенному до самой суровой крайности». Еще 50 000 воров в Париже, или жалоба бывших столичных сутенеров на постановление г-на префекта полиции относительно публичных девушек, написанная красавцем Теодором Канканом, цит.: ibid. II. P. 109–110, 113–114 [листовка появилась ненамного раньше выхода цитируемого произведения].

[O 5, 2]

Из полицейского указа от 14 апреля 1830 года о регулировании проституции: «Ст. 1. <…> Им также запрещается появляться в любое время и под любым предлогом в пассажах, в общественных садах и на бульварах. Ст. 2. Публичные девушки могут заниматься проституцией только в публичных домах. Ст. 3. Одиночки, т. е. те, которые не живут в публичных домах, могут явиться в эти дома только после того, как зажигаются уличные фонари. Они должны идти прямо туда, быть просто и прилично одетыми… Ст. 4. Они не могут в один и тот же вечер покидать один публичный дом и переходить в другой. Ст. 5. Одиночки должны покинуть публичные дома и вернуться домой к одиннадцати часам вечера… Ст. 7. Публичные дома могут быть обозначены фонарем, и в первые часы на пороге может стоять пожилая женщина… Подпись: Манжен». Ibid. P. 133–135.

[O 5, 3]

Приостановленные премии для «бригад по охране порядка»: 3 франка за обнаружение проститутки моложе 21 года; 15 франков за раскрытие тайного борделя; 25 франков за обнаружение притона для несовершеннолетних. Ibid. P. 138–139.

[O 5, 4]

Из пояснений Беро к предложениям по новому порядку контроля за проституцией. 1. Что касается старухи на входе: «Второй пункт запрещает этой женщине заходить за порог, потому что часто случается, что она набирается смелости даже пойти навстречу прохожим. Своими глазами я видел, как эти греховодницы берут мужчин за руки, за одежду и, так сказать, насильно заставляют их войти в свои дома. 2. Относительно запрета на торговлю проститутками: «Я также запрещаю открывать магазины и лавки, в которых публичные девицы устраиваются модистками, белошвейками, продавщицами парфюмерии и т. д. Женщины, занимающие эти магазины или лавки, держат двери или окна открытыми, чтобы делать знаки прохожим… Есть и другие, более искусные, которые закрывают свои двери и окна; но они подают знаки через окна без занавесок, или между занавесками остается просвет, позволяющий сообщаться дому и улице. Некоторые женщины постукивают по витрине магазина, когда мимо проходит мужчина, что заставляет его повернуться в ту сторону, откуда доносится шум, и тогда знаки следуют один за другим таким возмутительным образом, что не возникает никаких сомнений, причем все эти магазины находятся в пассажах». Ibid. P. 149–150, 152–153.

[O 5a, 1]

Беро выступает за неограниченное количество публичных домов. «Ст. 13. Любая совершеннолетняя женщина или девушка, имеющая собственную обстановку, занимающая подходящее помещение, не менее двух комнат, получившая разрешение от своего мужа, если она замужем, и от владельца и главного арендатора дома, в котором она живет… может стать хозяйкой дома и получить смотровую книжку проститутки». Ibid. P. 156.

[O 5a, 2]

Согласно предложению Беро, каждая девушка должна быть зарегистрирована как проститутка, если того пожелает, даже несовершеннолетняя. Из его пояснения: «Ваше чувство долга требует, чтобы вы постоянно следили за этими юными созданиями… Оттолкнуть их – значит бросить на произвол судьбы, со всеми вытекающими последствиями.... Поэтому их следует зарегистрировать и окружить всяческой защитой и наблюдением властей. Вместо того чтобы ввергнуть их обратно в атмосферу разврата, приучите этих едва достигших половой зрелости девушек к упорядоченной жизни в доме, специально предназначенном для них… Предупредите родителей. Как только они узнают, что беспутная жизнь дочерей останется неразглашенной, что это тайна, неукоснительно охраняемая государственными органами, они согласятся принять их обратно». Ibid. P. 170–171.

[O 5a, 3]

«Полиция… почему бы она не разрешила… некоторым хозяйкам особенно известных публичных домов, устраивать… званые вечера, балы и концерты, с добавлением столов для игры в экарте? Здесь, по крайней мере, мошенники будут под строгим надзором, тогда как в других кругах [имеются в виду игорные дома] это невозможно, так как вмешательство полиции… там практически сведено к нулю». Ibid. P. 202.

[O 6, 1]

«Бывают… периоды, даже повторяющиеся в течение года, которые становятся роковым для добродетели многих молодых парижанок. Тогда в домах терпимости или в других местах, находящихся в поле зрения полиции, попадает гораздо больше девушек, занимающихся тайной проституцией, чем за всё остальное время года. Я часто задумывался о причинах этих вспышек разврата, и никто, даже в государственном управлении, не смог разрешить эту проблему. Мне пришлось полагаться на собственные наблюдения, и я вложил в это столько упорства, что в конце концов мне удалось проследить истинный принцип этой прогрессирующей… и <…> сезонной проституции… С приближением Нового года, Богоявления, Богородичных праздников… девушкам хочется делать подарки, преподносить красивые букеты; они также хотят для себя новое платье, модную шляпку, и, лишенные необходимых финансовых средств, <…> они находят их, предаваясь в течение нескольких дней проституции… Таковы причины развратных действий, которые учащаются в определенные периоды и в определенные праздничные дни». Ibid. I. P. 252–254.

[O 6, 2]

Против медицинского освидетельствования в полицейском участке: «Любая женщина, которую вы встретите на Иерусалимской улице, по дороге в префектуру или из нее, будет заклеймена как публичная девушка… Это периодический скандал. Мы видим, что в течение всех дней этих посещений в районе префектуры собираются толпы мужчин, которые дожидаются выхода несчастных, зная, кто они такие, а также понимая, что те, кто выходит из диспансера, считаются здоровыми». Ibid. P. 189–190.

[O 6, 3]

Лоретки предпочитали квартал рядом с Нотр-Дам-де-Лорет, потому что он был новым и они платили более низкую арендную плату в только что построенных домах в качестве «сухих жилиц» [Trockenwohnerinnen] [2140].

[O 6, 4]

«Хотите другой вид соблазнения? Пойдите в Тюильри, Пале-Рояль или на Итальянский бульвар; вы увидите не одну сирену, сидящую на стуле, положив ноги на другой, и рядом третий стул, свободный. Это знак для любителей любовных похождений… Модные магазины… также предлагают множество возможностей для любителей. Вы торгуетесь по поводу розовой, зеленой, желтой, лиловой или шотландской шляпки; вы договариваетесь о цене,