Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

кроется унаследованная агрессия против <…> авторитетов, которые „вбили“ ребенку в голову принцип реальности. Эта бессознательная агрессия, вместе с претворением всемогущества мысли и переживанием социально приемлемой, вытесненной экспрессии в игре, образует триаду удовольствия. Этой триаде удовольствия противостоит триада вины, которую образуют соответственно бессознательное желание проиграть, бессознательное гомосексуальное желание быть поверженным и социальная дискредитация. <…> В своей основе всякая азартная игра – это желание принудить к любви наряду со скрытым бессознательным мазохистским намерением. Вот почему игрок à la longue [2179] всегда проигрывает». Ibid. S. 440.

[O 11, 2]

Резюме идей Эрнста Зиммеля о психологии игрока: «Ненасытная жадность, которую не удается унять в бесконечном circulus vitiosus [2180], пока проигрыш не превратится в выигрыш, а выигрыш – обратно в проигрыш, проистекает из нарциссического стремления в анальной фантазии рождения оплодотворить себя и родиться из себя самого, заменив и превзойдя, в бесконечном приумножении, отца и мать. Страсть к игре, таким образом, в конечном итоге удовлетворяет склонность к бисексуальному идеалу, который нарцисс обретает в самом себе. Идеал формируется из компромисса между мужчиной и женщиной, активным и пассивным, садизмом и мазохизмом и, наконец, из неразрешимого выбора между генитальным и анальным либидо – борьба игрока за этот выбор выражена в известных цветовых символах rouge et noir [2181]. Страсть к игре, таким образом, служит автоэротическому удовлетворению, при котором игра – это вожделение, выигрыш – оргазм, проигрыш – эякуляция, дефекация и кастрация». Ernst Simmel. Zur Psychoanalyse des Spielers [2182]. Цит. по: ibid. S. 409–410.

[O 11a, 1]

Как считает Фурье, после открытия Таити, давшего пример общественной системы, в которой «grande industrie» [2183] совместима с эротической свободой, «esclavage conjugal» [2184] стало невыносимым.

[O 11a, 2]

В связи с предположением Фрейда о сексуальности как отмирающей функции человека Брехт заметил, насколько разительно гибнущая буржуазия отличается от феодального класса периода упадка: она ощущает себя воплощением человека вообще, приравнивая свой закат к вымиранию человеческого рода. (Кстати, это приравнивание, вне всякого сомнения, сыграло свою роль в кризисе сексуальности в буржуазной среде.) Феодальное сословие чувствовало себя обособленным за счет аристократических привилегий, что соответствовало действительности. Это позволило ему в самом упадке проявить некоторую элегантность и легкость.

[O 11a, 3]

Любовь к проституткам есть апофеоз вчувствования в товар.

[O 11a, 4]

Эдил [2185] Парижа! Поддержи порядок,

Продолжай благое дело Манжена и Беллейма [2186];

Мерзким паукам назначь для проживания

Зловонные, безлюдные и мрачные кварталы.

Barthelemy. Paris Revue satirique à M. G. Delessert. P. 22 [2187].

[O 12, 1]

Описание проституток низкого пошиба, которые обитали barrière [2188]. Его дает Дюкан, но оно могло бы стать отличной подписью ко многим акварелям Гиса: «Если толкнуть шлагбаум и ворота, закрывающие вход, то попадаешь в кабачок, с мраморными или деревянными столами, освещенный газом; сквозь клубы дыма от курительных трубок можно разглядеть уборщиков строительного мусора, землекопов, возчиков, большей частью пьяных, сидящих перед пузырьком абсента и болтающих с созданиями, чей вид столь же эксцентричен, сколь плачевен. Почти все одеты в эту красную хлопчатобумажную ткань, которую так любят африканские негры и из которой шьют занавески в маленьких провинциальных гостиницах. Они даже не в платьях, а в блузах, без пояса, которые топорщатся поверх кринолина. Обнажая возмутительно декольтированные плечи и доходя лишь до колен, это одеяние делает их похожими на толстых старых детей, заплывших и лоснящихся от жира, морщинистых, глупых, чей заостренный череп выдает слабоумие. Эти создания обладают грацией ученой собаки, когда инспекторы, проверяя книгу регистрации, называют их и они встают, отвечая». Maxime du Camp. Paris Ses organes ses fonctions et sa vie dans la seconde moitié du XIX siècle. III. P. 447 («Проституция») [2189].

[O 12, 2]

«Понятие <…> игры <…> состоит в том, <…> что следующая часть не зависит от предыдущей… Игра решительно отрицает любую сложившуюся ситуацию, любой предшествующий опыт, <…> напоминающий о прошлых действиях, и этим она отличается от труда. Игра отвергает… это тяжелое прошлое, которое служит опорой для труда и которое обусловливает серьезность, озабоченность, внимание к дистанции, праву, власти… Эта идея начать всё сначала <…> и сделать как лучше <…> часто возникает в незадачливом труде; но она <…> напрасна <…> и приходится спотыкаться о неудачные труды». Alain. Les idées et les âges. I. P. 183–184 («Игра») [2190].

[O 12, 3]

Отсутствие последствий, характерное для переживания, нашло прямое выражение в игре. В эпоху феодализма игра была, по сути, привилегией феодального класса, который не был непосредственно вовлечен в процесс производства. Новым стало то, что в XIX веке в игру включились буржуа. Наполеоновская армия в походах стала главным агентом азартных игр в буржуазной среде.

[O 12a, 1]

Влияние временно́го фактора на упоение азартной игрой уже Гурдон [2191] оценивал так же высоко, как и Анатоль Франс. Однако и тот и другой усматривают значимость времени лишь в удовольствии, которое испытывает игрок от быстро обретенного и столь же быстро улетучивающегося выигрыша, который стократно умножается в воображении благодаря бесчисленным комбинациям, что остаются неиспользованными, и прежде всего благодаря ставке, mise en jeu, которую делает игрок. Ни Гурдон, ни Франс не принимают во внимание, какую роль играет фактор времени в самом процессе игры. Развлечение тут обретает особый смысл. Игра тем увлекательнее, чем острее в ней проявляется азарт, чем меньше количество или короче последовательность комбинаций, которые успеваешь применить в ходе партии (des coups). Иными словами, чем больше в игре азарта, тем быстрее она протекает. Это обстоятельство становится решающим в определении того, что, собственно, составляет «опьянение» игрока. Оно основано на способности игры взвинчивать самообладание, обнаруживая, в быстрой последовательности, такие констелляции, которые – одна независимо от другой – вызывают совершенно новую, оригинальную реакцию игрока. Это сказывается на привычке игроков делать ставки по возможности в последний момент. Именно тогда остается место для чисто рефлекторного поведения. Это рефлекторное поведение игрока исключает «объяснение» случайности. Игрок реагирует на случайность так же, как колено на молоток в коленном рефлексе.

[O 12a, 2]

Суеверный человек будет обращать внимание на знаки, игрок же – реагировать на них, прежде чем успеет их заметить. Предвидя выигрышный ход, но не сумев им воспользоваться, неопытный игрок будет считать, что он «в хорошей форме» и в следующий раз ему просто нужно действовать решительнее и быстрее. На самом же деле произошедшее – скорее сигнал о том, что моторный рефлекс, который запускается случаем в удачливом игроке, не реализовался. Только если он не сработал, «грядущее» как таковое отчетливо проникает в сознание.

[O 13, 1]

Игрок парирует только то будущее, которое как таковое не проникло в его сознание.

[O 13, 2]

Запрет азартных игр, вероятно, имеет глубинную причину в том, что природный дар человека подниматься над собой, обращаясь к высшим материям, будучи обращенным к одному из низменных предметов, деньгам, увлекает человека вниз. Дар, о котором идет речь, – это самообладание. Его высшее проявление – чтение, которое всегда основано на предвидении.

[O 13, 3]

Особое чувство удачливости, испытываемое победителем, характеризуется тем, что деньги и имущество – самые солидные и весомые вещи в мире – судьба возвращает ему как бы откликом на счастливые объятия. Их можно сравнить с выражением любви женщины, полностью удовлетворенной мужчиной. Игрок – тип мужчины, которому не дано удовлетворить женщину. Разве Дон Жуан не игрок?

[O 13, 4]

«Во времена легкого оптимизма,