Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

наполнявшего ум какого-нибудь Альфреда Капю [2192], на бульваре было принято всё списывать на удачу». Gaston Rageot. Qu’est-ce qu’un événement? (Le Temps, 16 avril 1939). – Держать пари – это способ придать событиям шоковый характер, вырвать их из контекста опыта. Не случайно люди делают ставки на исход выборов, развязывание войны и т. д. Для буржуазии в особенности политические события легко приобретают форму азартной игры. С пролетариатом дело обстоит иначе. Он куда лучше распознает константы политических событий.

[O 13, 5]

Cimetière des innocents [2193] как городское пространство. «Это место для парижан XV века было своего рода мрачным Пале-Роялем 1789 года. Среди непрерывно засыпаемых и вновь раскапываемых могил гуляли и назначали свидания. Подле склепов ютились лавчонки, а в аркадах слонялись женщины, не отличавшиеся чересчур строгими нравами» [2194]. J. Huizinga. Herbst des Mittelalters. S. 210.

[O 13a, 1]

Возникли ли гадальные карты раньше игральных? Представляет ли собой карточная игра деградацию техники гадания? В конце концов, предвидение будущего имеет решающее значение и в карточной игре.

[O 13a, 2]

Деньги суть то, что оживляет число в игре и – fille de marbre [2195] (ср.: [O 7, 1]).

[O 13a, 3]

Мáксиму Грациана «Уметь во всём привлечь время на свою сторону» никто не поймет лучше и с большей благодарностью, чем тот, у кого исполнилось давнее желание. Сравните это с великолепным определением времени, которое дает Жубер. Время игрока он определяет per contrarium [2196]: «В самой вечности есть время; но это не земное и мирское время… Оно ничего не разрушает, оно довершает». J. Joubert. Pensées. P. 162 [2197].

[O 13a, 4]

О героическом начале в игре, как бы постскриптум к пьесе Бодлера «Игра» [2198]: «Наблюдения, которые я имею обыкновение делать за игорным столом <…>: Если бы собрать всю силу и страсть <…> что растрачивается ежегодно за игорными столами Европы <…> не оказалось бы ее достаточно для того, чтобы создать римский народ и римскую историю? Вот именно! И поскольку каждый человек рождается римлянином, буржуазное общество стремится дероманизировать его, и именно поэтому в ход идут азартные и салонные игры, романы, итальянские оперы и элегантные газеты. Казино, чаепития и лотереи, годы ученичества и странствий, гарнизонная и караульная служба, церемонии и ожидание на часах, пятнадцать–двадцать предметов одежды, которые приходится надевать и снимать ежедневно с полезной потерей времени, – всё это вводится для того, чтобы лишняя энергия незаметно испарялась!» Ludwig Börne. Gesammelte Schriften. S. 38–39 [2199] («Званый ужин с игроками»).

[O 13a, 5]

«Но поймете ли вы, до какой степени одержим азартом человек, нетерпеливо ожидающий открытия притона? Между игроком вечерним и утренним такая же разница, как между беспечным супругом и любовником, томящимся под окном своей красавицы. Только утром вы встретите в игорном доме трепетную страсть и нужду во всей ее страшной наготе. Вот когда вы можете полюбоваться на настоящего игрока, на игрока, который не ел, не спал, не жил, не думал, – так жестоко истерзан он бичом неудач, уносивших постоянно удваиваемые его ставки, так он исстрадался, измученный зудом нетерпения: когда же, наконец, выпадет „трант э карант“? [тридцать и сорок – число очков в одноименной карточной игре]. В этот проклятый час вы заметите глаза, спокойствие которых пугает, заметите лица, которые вас ужасают, взгляды, которые как будто приподнимают карты и пожирают их. Итак, игорные дома прекрасны только при начале игры». Balzac. La peau de chagrin. P. 7 [2200].

[O 14, 1]

Проституция открывает рынок разных женских типов.

[O 14, 2]

Об игре: чем слабее мужчина связан узами судьбы, тем меньше он зависит от ближайшего будущего.

[O 14, 3]

Идеал шокирующего переживания – катастрофа. Это со всей ясностью проявляется в игре: без конца увеличивая ставку, призванную спасти проигранное, игрок движется к абсолютному краху.

[O 14, 4]

P

[Парижские улицы]

Улицы Парижа сжато

Зарифмовал. Послушайте как.

Начало Dit des Rues de Paris Гийо [2201]

(Первое слово во второй строке дано с ошибкой [2202])

Quacumque ingredimus in aliquam historiam vestigium ponimus [2203].

О Париже говорят как о ville qui remue [2204] – городе, который постоянно меняется. Но куда важнее перекройки городского плана несокрушимая сила названий улиц, площадей или театров, которые выстояли перед лицом всех топографических новшеств. Как часто иные из тех миниатюрных театров, что еще во времена Луи-Филиппа соседствовали друг с другом на бульваре дю Тампль, были снесены, чтобы вновь появиться в другом квартале – слово «район» претит мне, – и как много названий улиц всё еще носят имя землевладельца, чей участок располагался здесь столетия назад! Название древнего фонтана, которого давно не существует – Château d’Eau [2205], – до сих пор преследует различные округа города. Даже знаменитые рестораны по-своему обеспечили себе маленькое муниципальное бессмертие, не говоря уже о большом литературном, выпавшем на долю Роше де Канкаль, Вефур, Труа Фрер Провансо. Ведь не успело имя утвердиться в гастрономическом мире, не успели как следует прославиться Ватель или Риш [2206], а Париж уже до самых пригородов кишел Пти-Вателями и Пти-Ришами, так что улицы и названия жили своей бурной жизнью, зачастую пересекаясь друг с другом.

[P 1, 1]

А еще есть эти маленькие площади, неподвластные времени, что появляются неожиданно и без всякого названия, не спланированы заранее, как Вандомская или Гревская площадь, не находятся под патронажем мировой истории, а скорее напоминают дома, что медленно, сонно, с опозданием собрались на перекличку веков. На таких площадях всегда вдоволь деревьев, даже самые маленькие дают густую тень. По вечерам же они подставляют листву свету газовых фонарей, превращая ее в темно-зеленое матовое стекло, а ее раннее зеленое свечение в ночи – автоматический сигнал к приходу весны в большом городе.

[P 1, 2]

Проект квартала Европы с названиями европейских столиц существовал еще в 1820 году.

[P 1, 3]

4 февраля 1805 года императорским указом была введена нумерация домов. Предыдущая попытка – в январе 1726 года – вызвала ожесточенное сопротивление. Владельцы домов соглашались нумеровать portes-bâtardes [2207], но не portes-cochères [2208]. В революцию уже ввели подсчет домов по секциям; некоторые из них имели от 1500 до 2000 номеров.

[P 1, 4]

После убийства Марата Монмартр стали называть Мон-Марат.

[P 1, 5]

Роль святых в наименовании парижских улиц сразу прояснилась во время революции. Хотя улицы Сент-Оноре, Сент-Рош, Сент-Антуан некоторое время еще назывались Оноре, Рош и Антуан, устранить имена святых оказалось делом невыполнимым: возникло невыносимое для французского уха зияние.

[P 1, 6]

«Один из фанатиков революции предложил как-то превратить Париж в карту мира, изменив названия всех улиц и площадей и дав им новые имена, заимствованные у странных мест и диковинок мира». Только представьте себе это, и по странному впечатлению от подобного оптико-фонетического облика города вы поймете, какое огромное значение имеют названия улиц. Pinkerton, Mercier und C. F. Cramer. Ansichten der Hauptstadt des französischen Kayserreichs: vom Jahre 1806 an. S. 100 [2209] (8-я глава: «Неология Пинкертона»).

[P 1, 7]

В именовании улиц есть особая страсть.

[P 1, 8]

«Название Ла-Рокетт (La Roquette