Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

class="a">[2210]), данное двум тюрьмам, улице и целому кварталу, происходит от одноименного растения (Eruca sativa), которое в изобилии произрастало на этих прежде пустынных землях». Долгое время Ла Гранд-Рокетт была тюрьмой, где приговоренные к смерти ожидали решения по апелляции. Maxime Du Camp. Paris. III. P. 264 [2211].

[P 1, 9]

Чувственная осязаемость в названиях улиц, пожалуй, единственное, что всё еще хоть как-то воспринимается горожанами. Ведь что мы знаем об углах улиц, бордюрах, архитектуре мостовых, мы, не ведавшие настоящей жары, не осязавшие босыми подошвами грязь и острые края камней, не исследовавшие неровности брусчатки, готовясь улечься на ней.

[P 1, 10]

«Аустерлицкий мост. Это знаменитое название никак не связывалось у меня в голове с самой битвой. Вопреки тому, что утверждалось и с чем я формально соглашался, именно битва получила свое название от моста. Во мне сложилось объяснение, состоящее из моих мечтаний, воспоминаний рассеянного школьника и аналогий во вкусе и звучании некоторых слов. Будучи ребенком, я всегда имел его в виду, оно было частью моего тайного языка. Вот оно: во времена войн, крестовых походов и революций, в вечер сражений, герои шли со своими знаменами на этот старый как мир мост, чтобы торжественно опустошить чашу аустерлица. Аустерлиц, напиток сильных мира сего, был просто медовухой наших предков-галлов, но более горькой и с большим количеством сельтерской воды». Charles Vildrac. Ponts de Paris [2212].

[P 1a, 1]

Отступление о площади Марокко. Скрещиваться могут не только город и интерьер, город и природа; это наложение может воплощаться гораздо более конкретно. В Бельвиле есть площадь Марокко: когда я набрел на нее воскресным днем, эта унылая груда камней с дешевыми доходными домами превратилась для меня не только в марокканскую пустыню, но и в памятник колониальному империализму; в ней топографическое видéние переплелось с аллегорическим смыслом, не утратив при этом своего места в сердце Бельвиля. Впрочем, подобные видения – обычное дело при употреблении наркотиков. И действительно, в таких случаях названия улиц подобны опьяняющим веществам, которые делают наше восприятие богаче и многослойнее. Хотелось бы назвать силу, с которой оно погружает нас в такое состояние, ее vertu évocatrice [2213], но это имя мало что нам скажет, потому что решающее значение здесь имеет не ассоциация, а проникновение образов внутрь нас. Это обстоятельство следует помнить и в случае некоторых патологических феноменов: больной, что часами бродит по ночному городу и забывает вернуться домой, возможно, попал под власть этой силы.

[P 1a, 2]

Названия улиц у Жана Брюне в Le Messianisme, organisation générale de Paris Sa constitution générale (1858) [2214]: бульвар Финансистов / бульвар Ювелиров / бульвар Торговцев / бульвар Фабрикантов / бульвар Металлистов / бульвар Красильщиков / бульвар Печатников / бульвар Студентов / бульвар Писателей / бульвар Художников / бульвар Администраторов / квартал Людовика XIV (подробное разъяснение этого названия – на с. 32: «украшение» дверей на улицах Сен-Мартен и Сен-Дени) / улица Готового платья / площадь Экспорта / улица Керамики / улица Переплетчиков.

[P 1a, 3]

«Я читал об одном проекте по географии, где Париж был бы картой, а извозчики – учителями. Конечно, я бы предпочел, чтобы Париж был географической картой, а не томом римского календаря; а имена святых, чьими именами названы улицы, не могут сравниться ни по гармонии, ни по полезности с названиями городов, которыми предлагается их заменить. Так, фобур Сен-Дени, согласно этому предположению, будет называться фобур де Валансьенн; фобур Сен-Марсо – фобур де Марсель; а Гревская площадь будет называться площадью Тура или площадью Буржа, и т. д.» Mercier. Le nouveau Paris. V. P. 75 [2215].

[P 1a, 4]

Улица Промышленных построек – сколько ей лет?

[P 1a, 5]

Удивительный аргумент в пользу американской системы маркировки улиц столетие назад: «Бедные учителя! Преподающие мораль и словесность, ваши имена начертаны маленькими черными буквами на углу улицы над каменной тумбой. Имя этого ювелира сияет тысячью огней; оно сверкает, как солнце, оно продается, но стоит дорого». Mercier. Le nouveau Paris. IV. P. 74–75 [2216].

[P 1a, 6]

К теории уличных названий: «Имена собственные производят чисто звуковой, не отягченный понятиями эффект <…> Имена собственные – это, по выражению Курциуса (S. 65), „бланки“ [2217], которые Пруст заполняет ощущениями, поскольку они еще не рационализированы в языке». Leo Spitzer. Stilstudien. S. 434 [2218].

[P 1a, 7]

Чтобы понять феномен «улицы» (Straße), необходимо отделить его от более древней «дороги» или «пути» (Weg). Оба – совершенно разной мифологической природы. «Путь» сопряжен со всеми ужасами блуждания. Их отблеск озаряет вождей кочующих племен. В непредсказуемых поворотах и выборе пути и по сей день одинокий путник ощущает власть древних предписаний. А вот тем, кто идет по улице, похоже, указующий перст не нужен. Пешеход не блуждает, а поддается монотонной, завораживающе развертывающейся перед ним ленте асфальта. Но синтез двух этих ужасов – монотонное блуждание – представляет собой лабиринт. → Античность →

[P 2, 1]

Кто желает узнать, насколько уютно в собственной утробе, должен когда-нибудь отдаться упоительному кружению по улицам, чья темнота так напоминает чрево шлюхи. → Античность →

[P 2, 2]

Но как имена обретают власть над городом, едва появившись в лабиринте станций метро? Вот они, троглодитские имперские земли, – открываются одна за другой Сольферино, Италия и Рим, Конкорд и Нация. Не верится, что всё это переплетается наверху, соединяясь под ярким небом друг с другом. → Античность →

[P 2, 3]

Подлинная выразительность уличных названий открывается, когда сравниваешь их с выдвигаемыми реформами по стандартизации топонимики. Например, предложение одного автора назвать улицы Парижа в честь городов, поселков и прочих населенных пунктов Франции, с учетом географического положения и количества жителей, охватом рек и гор, чьи названия должны быть присвоены длинным улицам, проходящим через несколько кварталов, «чтобы создать единое целое, которое позволит путешественнику получить географическое представление о Франции в Париже и, наоборот, о Париже во Франции». J. B. Pujoulx. Paris à la fin du dix-huitième siècle. P. 81 [2219]. → Фланирование →

[P 2, 4]

«Семнадцать городских ворот соответствуют имперским дорогам… Бесполезно искать общую систему в этих названиях. Какое отношение имеют Антиб, Тулуза и Базель к Ла-Виллет и Сент-Уану? Если бы мы хотели установить различия, мы могли бы дать каждым воротам название города во Франции, наиболее удаленного в этом направлении». E. de La Bédollière. Histoire du nouveau Paris. P. 5 [2220].

[P 2, 5]

«Некоторые удачные меры, принятые городскими властями, относятся к временам Империи. 3 ноября 1800 года был издан указ об общем пересмотре названий улиц. Исчезло большинство гротескных названий, придуманных революцией. Имена политических деятелей почти все были заменены именами воинов». Lucien Dubech, Pierre D’Espezel. Histoire de Paris. P. 336 [2221].

[P 2, 6]

«В 1802 году в разных районах, в том числе на улице Монблан и шоссе д’Антен, были построены тротуары высотой три-четыре дюйма. Тогда же начали убирать сточные канавы по центру улиц». Ibid. Р. 336.

[P 2, 7]

«В 1805 году по инициативе Фрошо [2222] была введена новая система регулярной нумерации домов, которая преобладает до сих пор: раздельные четные и нечетные номера, четные справа и нечетные слева, начиная от Сены или следуя ее течению; цифры были белыми на красном фоне на улицах, параллельных реке, и на черном фоне на улицах, перпендикулярных ей». Ibid. Р. 337.

[P 2, 8]