История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

armatis corpus, но немного далее (49, 8) пишет, что Тарквиний стремился расположить к себе латинов, чтобы поддержка чужеземцев (peregrinis) делала более безопасным (titior) его положение среди граждан (inter cives). Хотя историк говорит об этом в контексте отношений римского царя с лидерами Латинского союза и особенно Мамилием, это замечание можно распространить и на создание им «корпуса» телохранителей. В таком случае можно полагать, что какую-то часть этого «корпуса» составляли латины. Не будучи гражданами, они, естественно, являлись peregrini, ξένοι, как их определяют Ливий и Дионисий. Они не могли быть никем иными кроме как наемниками. По-видимому, на тех же основаниях служили в «охране» и επιχώριοι. Каков был критерий их отбора, сказать точно невозможно. Но если уж для обычной военной службы отбирались только верные царю, то этот критерий тем более был важен при выборе телохранителей. Как уже говорилось, когда речь шла о военной реформе Тарквиния Древнего, этих телохранителей не надо смешивать с целерами, которые составляли отдельный корпус наряду с лейб-гвардией.

В связи со всем этим возникает еще один важный вопрос: как согласуется военная служба верных царю плебеев с центуриатной системой Сервия Туллия? Ни Ливий, ни Дионисий не упоминают ни ценз, ни набор войска в соответствии с ним. Ливий (I, 46, 5) говорит, что из-за переворота Тарквиния Гордого не успели сложиться обычаи государства (civitatis mores), введенные Сервием Туллием. Среди них был, несомненно, и обычай время от времени проводить ценз. Дионисий (V, 20, 1) приписывает консулам второго года республики, в том числе знаменитому Валерию Попликуле, восстановление ценза имущества и определения налогов, необходимых для войны, как это учредил Сервий Туллий, чего в течение всего царствования Тарквиния Гордого не делалось. Из всего этого становится ясно, что Тарквиний отменил практику проведения цензов, которая была восстановлена только уже после его изгнания[2029]. Однако обращает на себя внимание, что Дионисий говорит об оценке имущества (βίων) и определении налогов (εισφορών), но не о распределении воинов по классам и центуриям. Надо согласиться с замечанием В. Н. Токмакова, что после падения монархии первый консул Брут едва ли смог бы набрать «юношей» в новую армию, если бы сервиевская система не действовала[2030].

Если обратиться к событиям, связанным с падением монархии, то можно увидеть, что, по словам Ливия (I, 60, 2), лагерь радостно принял Брута (laeta castra accepere) и изгнал царских сыновей. Дионисий (IV, 85, 2–3) дает несколько более подробную версию, но сводящуюся к тому же самому: воины, узнав о постановлении народного собрания об изгнании царя и его семьи, не допустили (ούκέτι προσδέχονται) возвращения Тарквиния. Историк отмечает, что это решение воины приняли на собрании по центуриям (κατά λόχους). Таким образом, армия отказалась поддержать царя в его конфликте с гражданской общиной. Конечно, можно думать, что в изменившихся условиях даже «верные» предпочли оставить своего покровителя. Но известно, что несколько позже в самом Риме появились сторонники Тарквиния, которые пытались реставрировать монархию. Однако ничего подобного не наблюдается в армии. Можно говорить, что, во-первых, «верные» составляли только часть римского войска, и при этом, по-видимому, не очень значительную, так что они не решались открыто выступить в защиту своего покровителя. Во-вторых, армия в целом оставалась гражданским ополчением, для которого решения, принятые в Городе, имели силу закона, так что говорить о каком-то наемном войске не приходится. В-третьих, сохранялась центуриатная организация армии. Набранные Тарквинием наиболее верные ему плебеи могли составлять некий вид гвардии внутри армии, хотя никаких данных об их деятельности нет (или, по крайней мере, до нас не дошли), или же распределяться по центуриям, возможно, без учета их имущественного положения. Сохранение центуриатной структуры основной части армии (не считая телохранителей и целеров, а также еще сохранявшихся, по-видимому, частных отрядов sodales) естественно, ибо эта структура на тот момент лучше всего обеспечивала военное преимущество Рима. С другой стороны, отказ от проведения цензов давал царю максимальную свободу действий не только при наборе армии, но и при сборе необходимых для ее функционирования налогов.

Сохранилось и территориальное деление римского гражданства. Этот вопрос уже обсуждался ранее, и был сделан вывод, что Сервий Туллий создал (по крайней мере, первоначально) только одну сельскую трибу — Ромилию. В то же время, по словам Ливия (II, 21, 7), в 495 г. была создана 21 триба, т. е. в этом году насчитывалось уже 17 сельских триб. Еще раньше, в 504 г., число триб было увеличено после создания Клавдиевой трибы (Liv. II, 16, 5; Per. II). Клавдиева триба относится к тем, названия которых происходят от родовых имен, а вокруг самого Города располагались трибы, чьи названия связаны с топонимами[2031]. Поэтому можно полагать, что последние были созданы до 504 г. Не исключено, что некоторые из них появились еще при Сервии Туллии. Но это все же не очень вероятно. Вообще-то история появления новых триб на территории римского государства показывает, что они создавались по мере расширения самой этой территории. Однако относится ли это к ранним трибам, сомнительно. Их расположение (несмотря на некоторую условность картографирования) не совпадает с завоеваниями Тарквиния Гордого[2032]. Более вероятно, что была проведена некоторая административная реформа, в результате которой на месте одной сельской трибы Ромилии было создано несколько, и к ним, конечно, могли присоединить и какие-то части завоеванных территорий. Может быть, конечно, что сам Сервий произвел раздробление ранее созданной единой сельской на несколько отдельных округов, но никаких данных об этом мы не имеем. Во всяком случае, у Сервия Туллия не было никаких поводов для такого шага. Что же касается Тарквиния Гордого, то, может быть, не только (и даже не столько) расширение ager Romanus, сколько соображения внутренней политики могли подтолкнуть его к такой реформе. Она могла быть связана с запретом всяких сходок (συνόδους) сельчан (κομητών), членов курий (φρατριστών) и соседей (γετόνων) в городе и на полях, какие раньше устраивали для совершения различных священнодействий и принесения жертв. Это запрещение в современной науке толкуется различно[2033], но нельзя забывать самое простое толкование, какое дал Дионисий: царь боялся большого скопления людей, среди которых мог бы возникнуть заговор с целью его свержения. В принципе это запрещение (по тем же практически мотивам) полностью укладывается в логику подобных режимов. Достаточно вспомнить Писистрата, который делал все, чтобы сельчане не собирались в городе и обращались лишь к своему крестьянскому труду, дабы у них не было ни желания, ни времени заниматься общественными делами (Arist. Ath. Pol. 16, З)[2034]. Но ликвидировать эти низовые организации гражданского коллектива