История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

распространения различных слухов о неблагоприятных знамениях Тарквиний вполне мог попытаться противопоставить им благоприятный, как он надеялся, ответ столь популярного и прославленного оракула, как дельфийский оракул Аполлона[2048]. Родственный характер посольства позволял (и это подчеркивал уже Ливий) сохранить в тайне ответ оракула и, может быть, публично интерпретировать его в выгодном царю свете. Сумел ли Тарквиний парализовать своим посольством неприятные слухи, неизвестно, но представляется, что напряжение в обществе едва ли исчезло. Война, которую начал Тарквиний против Ардеи, богатого города и, как кажется, единственного не признавшего римскую гегемонию, развивалась неудачно и свелась к осаде Ардеи. В этом городе концентрировались римские изгнанники, и война с ардеатами не могла быть популярной в среде, оппозиционной Тарквинию. В таких условиях малейший инцидент мог вызвать взрыв антимонархических настроений, и эпизод с Лукрецией, как бы его ни оценивать (о чем пойдет речь позже), мог стать поводом для выступления.

Подводя итог, надо сказать, что правление Тарквиния Гордого очень схоже с греческими тираниями, и эта схожесть еще более усиливается литературной традицией. Такое сходство объясняется типологическим родством этих двух форм личной авторитарной власти. Однако между ними существовала значительная разница. Греческая тирания рождалась в условиях смуты, и сама она являлась результатом ожесточенной внутренней борьбы, а будущие тираны выступали как лидеры определенных политических группировок. В Риме приход к власти Тарквиния происходил в совершенно другой ситуации. Его, конечно, поддерживала какая-то «команда», численность которой определить невозможно, но само его воцарение произошло практически в недрах царской семьи, хотя и публично на заседании сената в присутствии народа. Это был, если использовать терминологию более позднего времени, типичный дворцовый переворот, каких в истории различных монархий самых разных эпох было довольно много. Вторым важным (может быть, даже более важным) отличием явилось то, что греческая тирания (несмотря на субъективные стремления самих некоторых тиранов и их пропаганду) была отрицанием предшествующего режима, в то время как власть Тарквиния стала логичным продолжением (на деле оказалась и завершением) линии политического развития, характерной для предшествующих царствований, по крайней мере, начиная с Тарквиния Древнего, а частично и его предшественников. По-видимому, можно говорить, что с правлением Тарквиния Гордого завершился процесс формирования раннего государства, принявшего форму города-государства. Дальнейшее его развитие могло вести или к монархии восточного типа, или к античному полису[2049]. В римском обществе не существовало внеобщинного, царско-храмового сектора экономической и социально-политической структуры, как это было в странах Ближнего Востока. Поэтому объективные условия диктовали выбор второго пути. Но для его осуществления необходимо было ликвидировать монархию в том ее гипертрофированном виде, какой она приняла при Тарквинии Гордом.

Глава XII.

Свержение монархии

Тарквиний Гордый оказался последним римским царем. По традиционной хронологии в 509 г. он был свергнут и изгнан со всей своей семьей из Рима, после чего в Риме была создана республика. В традиции сохранились подробные рассказы об этом событии, и они лишь некоторыми деталями отличаются друг от друга (Liv. I, 57–60; Dion. Hal. IV, 64–84; Plut. Popl. I; Flor. I, 9; [Aur. Viet.] De vir. III. 8–10; Eutrop. I, 8, 2–3)[2050]. Рассказывается, что во время осады Ардеи знатные всадники, решив выяснить, чья жена добродетельней, оставили лагерь и посетили свои дома, признав самой добродетельной супругу Тарквиния Коллатина Лукрецию. Влюбившись в нее, старший сын царя Секст, проникнув в дома отсутствующего Коллатина, ночью надругался над Лукрецией, которая затем, не желая терпеть свой позор, вызвав мужа и других родственников, в том числе Брута, заколола себя. Возмутившись этим, Брут призвал народ к восстанию против Тарквиния, и народ единодушно постановил изгнать не только самого царя, но и всю его семью, включая, естественно, и Секста. Попытка царя вернуть себе трон не удалась. Римский народ решил, что власть будет принадлежать вместо одного пожизненного царя двум консулам, избираемым ежегодно. Далее рассказывается, как римский народ сумел отстоять свою свободу от неоднократных попыток Тарквиния с помощью этрусков и латинов восстановить свою власть. Потерпев поражение, тот удалился в Киму (Кумы) к тирану Аристодему, где и умер в 495 г. А в 493 г. римляне заключили договор с латинами, прекратив начатую теми сначала ради возвращения Тарквиния войну.

Хотя традиция о свержении в Риме монархии и создании там республики довольно обширна и более или менее однородна и непротиворечива, долгое время в науке ей отказывали (частично отказывают и сейчас) в достоверности, считая, что все это относится к сфере не истории, а поэзии[2051]. Особенно значительных доводов в пользу этого отрицания выдвинуто не было, но само отрицание считалось несомненным. Вместо принятия и анализа наличной традиции выдвигались самые разные гипотезы, долженствующие, по мнению авторов, дать верную картину событий. Одна гипотеза (пожалуй, самая распространенная) сводилась к тому, что Тарквиний был свергнут царем этрусского Клузия Порсенной, который то ли сам стал римским царем, то ли поставил во главе Рима своего сына Аррунта; после поражения и гибели последнего в битве при Ариции от войск Аристодема и латинов Рим освободился от этрусской власти, в результате чего и была создана республика[2052]. Другая гипотеза: не было ни переворота, ни внешнего вмешательства, а происходило, как в Афинах, эволюционное изменение политического строя, в ходе которого магистраты, впоследствии заменившие царя, появились еще в царскую эпоху, а власть царя полностью исчезла приблизительно к середине V в. или, скорее, после поражения этрусков в битве при Киме в 474 г.[2053] Согласно третьей гипотезе царская власть перешла сначала к диктатору, а затем уже установилась коллегиальная магистратура. Относительно широко распространено мнение о более позднем, чем сообщает традиция, переходе от монархии к республике[2054]. Авторы этих гипотез обычно проявляют не только свою историческую и историографическую эрудицию, но и высокое умение тонкого и остроумного анализа, и чем значительнее фигура современного историка, тем интереснее и на первый взгляд убедительнее представляется его реконструкция этого значительного события римской истории. Однако уже многочисленность и несводимость друг к другу выдвинутых положений вызывает определенные подозрения. Все эти гипотезы объединяет неприятие сохранившейся исторической традиции и стремление, исходя из собственных представлений, создать новую картину событий, не имеющую ничего или почти ничего общего с той, которая вырисовывается из рассказов античных авторов. Мы уже выдвинули во Введении принципы отношения к традиции, которые стоит только повторить: опровергать традицию надо, если она: 1) заведомо фантастична или бессмысленна, 2) содержит неустранимые внутренние противоречия, 3) противоречит уже установленным или более вероятным фактам. В противном случае необходимо следовать традиции и стремиться ее интерпретировать,