История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

Рима, находившегося всего в 7–8 км от Коллация, и заговорщики поняли, какой прекрасный повод дан им для выступления. Коллаций, как уже говорилось, был «вотчиной» Коллатина, так что там выступление против царя и его сына не могло вызвать немедленного противодействия, а это уже давало Бруту тактические и моральные преимущества. Уже в Коллации Брут набрал (может быть, в прибавление к своим целерам) отряд из местных юношей, а затем уже во главе такого вооруженного отряда двинулся на Рим.

Перейдя из Коллация в Рим, Брут созвал народ. По словам Дионисия (IV, 70–76), он предварительно собрал патрициев, т. е. явно их верхушку, и составил план дальнейших действий, а также настоял не только на изгнании Тарквиния и его сыновей, но и на создание ежегодной коллегиальной магистратуры, которая должна заменить царскую власть. Говоря уже о самом собрании (84, 2), историк упоминает о предварительном заседании сената, одобрившего решение Брута и его сотоварищей. Подробности обсуждения, скорее всего, выдуманы традицией, но предварительное обсуждение сложившейся ситуации вполне правдоподобно. Ливий (I, 60, 4) говорит об избрании после изгнания Тарквиния двух консулов, но у Плутарха (Popl. I) сохранилось интересное сообщение: сначала казалось, что народ намерен выбрать вместо царя одного предводителя (στρατηγόν), кандидатура которого представлялась бесспорной, — Брута. Это сообщение может быть отголоском рассказов об обсуждении характера и оформления новой власти. Едва ли такое обсуждение могло иметь место на самом собрании, так что предварительное обсуждение кажется вполне достоверным.

Сухой рассказ Ливия (I, 59, 7–11; 60, 4) и живое, но менее правдоподобное в своих подробностях повествования Дионисия (IV, 77–84) говорят о двух собраниях: на первом было принято решение об изгнании Тарквиния и его сыновей, на втором — избраны два консула, к которым перешла высшая власть в государстве. Оба автора подробнее говорят о первом собрании. Дионисий при этом передает речь Брута, обращенную как к патрициям, так и к плебеям. Однако в конце своей речи он призвал собравшихся разойтись по куриям (κατά τάς φράτρας), и именно все курии (πάσαι... αϊ φράτραι) приняли решение об изгнании тирана. Речь идет, таким образом, о куриатном собрании. Ливий, хотя и много более краток, передает точнее детали постановления. Оговорившись, что точно восстановить саму речь Брута невозможно, он все же упоминает сначала о populus, а потом о magnitudo, т. е. о собравшейся массе, которая, воспламененная речью, принимает не одно (как у Дионисия), а два решения: отнять у царя империй (imperium regi abrogaret) и изгнать самого Тарквиния, его детей и жену. Оба решение соединены постпозитивным союзом — que, что говорит, с одной стороны, о двух разных решениях, а с другой, о тесной связи между ними. Учитывая, как об этом уже говорилось, что под словом populus в то время надо подразумевать только патрициев, можно полагать, что собрание, упомянутое Ливием, тоже было куриатным. В течение всей истории Римской республики именно куриатные комиции наделяли империем избранных глав государства. Это означает, что при всех изменениях римского государственного строя империй оставался в распоряжении курий. Так было и при царях. Правда, Тарквиний Гордый обошелся без решения куриатных комиций, но это и рассматривалось как один из признаков его «тирании», и теперь комиции вернули себе столь важную роль. Решение об изгнании царя и его семьи принимало то же собрание, поскольку другого в самый момент переворота еще и не было.

Дионисий утверждает, что на этом же собрании было решено избрать вместо одного пожизненного царя двух ежегодно сменяющихся консулов, а затем был назначен междуцарем Лукреций, который провел собрание уже по центуриям (κατά λόχους) для избрания консулами Брута и Коллатина. Ливий тоже говорит о центуриатных комициях, созванных Лукрецием как префектом Города[2096] (comitiis centuriatis), на которых были избраны консулами Брут и Коллатин[2097]. Это — первое упоминание центуриатных комиций как властной инстанции. С этого времени все высшие магистраты, обладающие империем, избирались на центуриатных комициях, в то время как сам империй уже после выборов давался куриатным собранием.

Традиция сохранила дату этого события. В Риме существовал государственный праздник regifugium (бегство царя), отмечавшийся 24 февраля[2098]. Практически все имеющиеся в нашем распоряжении сведения связывают его с изгнанием Тарквиния. Память об этом характере праздника сохранялась очень долго. Во второй половине IV в. н. э. Авзоний, кратко перечисляя римские праздники, пишет, что в этот день из Города была изгнана тирания (de fer. Rom. 13–14). Павел, воспроизводя сведения Феста, пишет об изгнании в этот день Тарквиния из Рима, а в тексте самого Феста сохранилась дата — за пять дней до календ (278 М). Поскольку сведения Феста восходят к Веррию Флакку, можно говорить, что во времена Августа такое толкование этого праздника было общепринятым. Это ясно подтверждает Овидий, поместивший соответствующий рассказ в свои «Фасты» (II, 685–832). Для самого поэта главным было даже не столько изгнание Тарквиния, сколько красивое драматическое повествование сначала о подлости Тарквиния по отношению к Габиям, а затем о гнусном насилии Секста на Лукрецией, так что о самом изгнании говорится только в первых двух и двух последних строчках этого повествования[2099]. По-видимому, ни для Овидия, ни для его слушателей и читателей никакого сомнения в характере праздника не существовало. Но эти сомнения существуют в современной науке.

Уже давно было обращено внимание на то, что, кроме regifugium, в римском календаре существовал еще и праздник poplifugia (бегство народа), и связь между этими двумя праздниками предполагалась несомненной, а об изгнания народа, естественно, не могло идти речи[2100]. Сомнения в правильности понимания праздника римлянами конца республиканской и имперской эпох вызывал и ритуал, совершаемый во время этого праздника: царь священнодействий в этот день приносит жертву на комиции, а затем как можно быстрее убегает с площади (Plut. Quaest. Rom. 63). Предлагались различные интерпретации этого праздника. Считалось что это старинный ритуал, может быть, восходящий еще к индоевропейским корням, смысл которого был забыт современниками, или особый очистительный обряд, или исчезновение царской власти в конце годового цикла после праздника Терминалий, и ее восстановление в начале следующего года 1 марта. Различные варианты такой интерпретации укоренились в науке[2101]. Конечно, считать римское царствование годичной магистратурой едва ли возможно[2102]. Но априорно исключить возможность ритуального бегства царя как воплощения перерыва в календарном цикле[2103] тоже не следует. И все же надо отметить, что все толкования, какими бы глубокими, остроумными и интересными они ни были, имеют один недостаток: у них нет опоры в наличной традиции. Ни один автор не говорит ни