История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

исчезает из церетанской ономастики, но появляется в более северных городах Этрурии[2113]. Можно говорить, что после свержения Тефарие (или, может быть, его потомка) вся его семья, подобно римским Тарквиниям, была изгнана из Цере или, во всяком случае, вынуждена покинуть родной город.

Не менее показательны изменения в Карфагене, происшедшие в несколько более позднее время. Там долгое время господствовала фамилия Магонидов, осуществлявшая всю гражданскую, военную и судебную власть. Однако приблизительно в середине V в. до н. э. было признано, что эта фамилия «слишком тяжела для свободы государства», и всевластие Магонидов было ликвидировано, а выжившие ее члены изгнаны (lust. XIX, 2, 5–6; Diod. XIII, 43, 5). По словам Юстина, был создан специальный суд из ста сенаторов для контроля над деятельностью полководцев и недопущения нарушения ими законов. О таком суде (только из ста четырех) говорит Аристотель (Pol. II, 8, 1272b). Судя по последующим событиям, после ликвидации власти Магонидов военная и гражданская власть были разделены. Внешняя политика Магонидов привела к созданию обширных территориальных владений Карфагена и появлению сравнительно крупного землевладения карфагенской знати. Совпадение ликвидации «коллективной тирании» Магонидов и появления аристократического землевладения не может быть случайностью. После изгнания Магонидов в Карфагене создается олигархическая республика.

Таким образом, мы видим, что свержение Тарквиниев не было единичным эпизодом политической истории Центрального Средиземноморья. Возникшая (или, может быть, окрепшая) в результате активной внешней политики землевладельческая знать свергла единоличную (или, как в случае Карфагена семейную) политическую власть и сама взяла в свои руки управление государством. Как это произошло в Цере и каким образом власть там была устроена, сказать трудно. В Карфагене военные и гражданские полномочия были разделены, а для контроля над военной властью был создан специальный суд. В Риме единоличная власть царя была заменена коллегиальным и ежегодно переизбираемым консульством (или преторством). Главным бенефициаром республиканского переворота стала римская аристократия и выражающий ее интересы сенат. Сутью события стало формирование олигархической республики.

Заключение

При всем разнообразии населения Тирренская Италия, охватывавшая Этрурию, Лаций и значительную часть Кампании, представляла собой определенное койне, в рамках которого экономические и социально-политические процессы развивались в одном направлении и более или менее синхронно друг с другом. Конечно, эта синхронность была относительной. Выделялись зоны более быстрого развития, за которыми «подтягивались» и остальные районы всего региона. Большую роль, естественно, играли внешние контакты. Связи Тирренской Италии с микенским миром были слишком ранними и слабыми, чтобы оказать серьезное влияние на ход экономических и социальных процессов (хотя не исключено, что будущие археологические находки и изменят это представление). Сведения о западных странах, в том числе и этого региона, отложились в памяти греков, особенно в мифологической форме, и в значительной степени стимулировали их экспансию в западном направлении. Для местного же населения гораздо большее значение имело прибытие к этим берегам финикийцев и действовавших «в связке» с ними представителей других народов Передней Азии. Но еще бблыную роль сыграли греки архаической эпохи.

Судя по нынешнему уровню наших знаний, греки установили контакты с местным населением Тирренской Италии на рубеже IX–VIII вв., а, может быть, и в последнюю четверть IX в. Эти контакты были сначала спорадическими и основывались на обмене дарами. Они резко усилились после основания эвбейцами колоний сначала на Питекуссах, а затем и непосредственно в Кампании. В результате этих контактов Тирренская Италии включалась в общую экономическую систему Средиземноморья, что, в свою очередь, ускорило рост имущественной и социальной дифференциации. Греки приносили с собой не только товары, пользующиеся спросом, прежде всего, у местной аристократии, но и свои художественные вкусы и приемы, свои мифы и свое миропонимание, свои технологии, свои модели социально-политического бытия. Конечно, все это воспринималось местным населением постольку, поскольку оно само уже выходило на тот уровень экономического, культурного и социального развития, какой позволял это принять.

В IX–VIII вв. (а в некоторых случаях в Этрурии и в X в.) во всей Тирренской Италии возникают протогорода, на основе которых несколько позже формируются настоящие города. Именно города становятся центрами политических объединений. «Ориентализирующая революция», начавшаяся в последней трети IX в., приводит к появлению городов-государств. Город-государство становится основной (может быть, даже единственной) формой местной государственности. Их сеть образует политический ландшафт Этрурии, Нация, Кампании. Там, где это позволяют источники, можно видеть, что первоначально это были монархии, но затем они трансформируются в олигархические республики. Эта тенденция политической эволюции характерна для всей Тирренской Италии. Можно сказать, что в целом вектор социально-политического развития Тирренской Италии имел одно направление. Это развитие было не равномерным, и в каждом конкретном случае его формы и темп определялись собственными обстоятельствами.

Рим, возникший в середине или третьей четверти VIII в., обладал определенными особенностями, отличавшими его от других общин Лация. Во-первых, он находился на самой границе Лация и Этрурии. Это пограничное положение делало Рим более восприимчивым к контактам с этрусками, а частично через этрусское посредничество и с греками, что, несомненно, способствовало его более быстрому развитию. Во-вторых, Рим располагался на пересечении сухопутного и речного путей, что делало из него чрезвычайно важный узел экономических связей. Это позволяло Риму установить контакты с финикийцами и греками не только через посредство этрусков, но и непосредственно. Устье Тибра служило хорошей стоянкой на пути вдоль италийских берегов. Недаром именно там остановились фокейцы, плывшие ради основания Массалии. А сам Тибр, по крайней мере, до римских холмов был вполне судоходен для того времени. Так что к узлу сухопутно-речных связей присоединялась и возможность использовать морские контакты. В-третьих, хотя на холмах, где возник Рим, издавна существовали небольшие поселения, сам Рим не был связан с ними ни генетически, ни ментально. Традиция подчеркивает, что Ромул основал свой город на пустом месте. В-четвертых, население нового города уже с самого начала было неоднородным, как в социальном, так и в этническом отношении[2114]. В конечном итоге латинский элемент возобладал, но воздействие нелатинских, особенно сабинских, элементов оставалось довольно сильным. Недаром первые римские цари были не только латинами, но и сабинами. Можно предположить, что окончательно Рим стал латинским после, по традиции, удвоения его населения за счет переселения в него альбанцев. И хотя четвертый царь Анк Марций был сабином, он в своих претензия на трон обуславливал их не этническим происхождением, а родством со вторым царем Нумой Помпилием. Все эти особенности определили в какой-то степени уникальное положение Рима и обусловили его быстрое развитие.

Возникновение ex nihilo и разнородность первоначального населения заставляли искать пути объединения разнородной массы в новое единство. Поскольку самыми распространенными в то время были институты