Парадокс истории. Как любовь к рассказыванию строит общество и разрушает его - Джонатан Готшалль

что нас «тронуло» эмоциональное переживание, это не метафора. Английское слово «emotion» (эмоция) происходит от латинского «emovere» – «двигать» («to move»). Именно поэтому так много слов в английском языке, связанных с движением – «motorcycle» (мотоцикл), «motivate» (мотивировать), «locomotive» (локомотив), «promotion» (повышение), «demotion» (понижение) и само слово «motion» (движение) – имеют латинский корень «mot». Испытывать сильные эмоции – значит приходить в движение. Страх вынуждает бежать или прятаться. Ярость заставляет сражаться. Сожаление побуждает нас приносить извинения и исправлять свои поступки. Любовь вызывает желание защищать и заботиться.

Истории – это эмоции, а эмоции, как оказывается, являются для человека ключевым элементом в процессе принятия решений[81]. Рациональные аргументы хороши в основном для проповеди новообращенным или незаинтересованным. Но они теряют свою силу, когда мы в них больше всего нуждаемся. Попытки отговорить людей от их эмоциональных укоренений могут быть даже хуже, чем просто бесполезными. Пытаясь переубедить кого-то в его глубоко укоренившихся взглядах, мы можем вызвать так называемый эффект обратного действия, который лишь усиливает сопротивление[82].

В процессе убеждения обычно используются два когнитивных канала: рациональный и драматический. Коммуникаторы могут прибегать к рационализации, приводя аргументы, подкрепленные доказательствами, или к драматизации, применяя истории. Истории не всегда уместны. Бывают ситуации, когда людям нужна эффективная передача неформатированной информации, и начало рассказа раздражает вместо того, чтобы увлечь. Но, согласно результатам исследований, проведенных представителями разных наук, когда речь заходит об убеждении кого-либо в чем-либо, драматизация обычно побеждает рационализацию[83]. Другими словами, зачастую бывает недостаточно просто донести смысл до аудитории. Иногда нам приходится прибегать к истории, чтобы заставить публику почувствовать смысл во исполнение нашего замысла. И хорошо, если это добрый замысел, но чаще он бывает злым.

Загвоздка

Однако есть одна загвоздка, которую я попытаюсь драматизировать, описав сюжет скандально известного фильма Томми Вайcо «Комната» (2003).

Джонни – богатый парень, который ездит на мерседесе. Но при этом ему чужды высокомерие и надменность. Все любят Джонни, и его естественное обаяние притягивает к нему целое сообщество любящих друзей. Несмотря на напряженную работу и заботу о своей невесте Лизе, которая не работает и сидит на его шее, он все равно находит время, чтобы поиграть в футбол и поболтать с друзьями на крыше своего шикарного дома. И когда мужчины собираются вместе, разговор неизменно заходит о самом великом из всех непостижимых явлений. Парни хотят знать, что же такое женщины. Иногда, по мнению Джонни, женщины «слишком умны». В других случаях они «совершенно глупы». И столь же часто «они – само зло».

Таким образом, Вайсо объявляет свою главную тему: женщины – это странные маленькие полулюди, которые живут согласно чуждой мужчинам женской логике и любят играть в игры. Только вот, по сравнению с здоровыми мужскими развлечениями, такими как футбол и облапывание чужих задниц, женские игры настолько коварны, что мужчинам в них не разобраться.

Фильм Вайсо демонстрирует не просто легкую форму мизогинии, когда мужчины учат женщин жизни у офисного кулера или, раскинув ноги, занимают все место в вагоне метро. «Комната» показывает нам чистейшую, средневековую форму женоненавистничества. В одной из самых скандальных сцен фильма друг Джонни, Марк, рассказывает историю о распутной женщине, которую ревнивый бойфренд избил почти до смерти. Джонни взрывается радостным смехом и восклицает: «Крутая история, Марк!»

Невеста Джонни, Лиза, – лживая, неверная особа, воплощение похотливой и дьявольской природы женщин. Соблазнив лучшего друга Джонни, Лиза разрушает их социальный мир. Когда Джонни узнает об измене, он в отчаянии разгоняет своих друзей. «Все меня предают, – стонет он, – я сыт по горло этим миром». А затем, после душевного секса с платьем Лизы в романтическом свете, Джонни стреляет себе в голову.

Фильм «Комната» известен не столько своей мизогинией, сколько уморительной некомпетентностью сценария, режиссуры и актерской игры. Вайсо входит в число худших сценаристов в истории человечества (вот довольно типичная фраза из диалога: «Продвижение! Продвижение! Я только об этом и слышу. Вот твой кофе и английский маффин, обожги себе рот»). Но вдобавок к написанию практически бессвязного сценария, Вайсо также выступил в роли режиссера, продюсера, главного актера, монтажера и финансиста фильма «Комната», тем самым уничтожив свою историю на всех возможных уровнях.

Этот фильм настолько плох, что становится захватывающим и невероятно смешным. Он представляет собой крайне неудачную попытку заявки на гениальность, которая по-своему столь же уникальна и поучительна, как и настоящая гениальность. В результате фильм стал культовым явлением, а зрители приходят в кинотеатры, чтобы от души посмеяться. Вся его комичность основана на огромном разрыве между грандиозной вагнеровской драмой, которую стремился создать Вайсо, и абсурдной комедией, которая получилась в результате.

На создание фильма «Комната» Вайсо потратил миллионы собственных долларов, чтобы рассказать о трагическом человеческом парадоксе: любовь – это решение всех наших проблем, но женщины – демонические суки, любить которых невозможно. Посыл фильма предельно ясен: самым безопасным вариантом для мужчин будет полностью избегать женщин. Но поскольку это, очевидно, невозможно, учитывая их сексуальность и коварство, мужчинам стоит всегда быть начеку.

Но, слава богу, «Комната» не дотягивает до осуществления своей цели. Это наглядный пример того, чего не следует делать рассказчикам, если они хотят, чтобы их послание действительно дошло до адресата. Сомневаюсь, что этот фильм убедил мужчин быть более осторожными с милыми маленькими суккубами. И я уверен, что он нисколько не побудил ни одного суккуба встать на путь исправления.

Это потому, что «Комната» является общепризнанным лидером в рейтингах худших фильмов, когда-либо снятых. И ни одно из преимуществ сторителлинга не срабатывает, если история на самом деле не слишком хороша. То, что критики подразумевают под словом «хороший», является неопределенным, субъективным и трудным для определения. Но когда обычные люди говорят, что история «хороша», они в основном имеют в виду, что она очаровывает своим повествовательным переносом. На языке социальных наук все психологические, эмоциональные, нейрологические и поведенческие эффекты историй «опосредуются» переносом. То есть, чем больше история увлекает, тем больше она нам нравится и тем сильнее ее психологическое воздействие во всех аспектах[84].

Таким образом, главный вопрос для рассказчика, стремящегося оказать влияние, звучит так: «Как мне добиться возникновения повествовательного переноса?» В рамках данного произведения не представляется целесообразным углубляться в подробности приемов, которые используют рассказчики, чтобы увлечь аудиторию (для этого можно обратиться к любому хорошему руководству по писательскому мастерству). Но мне хотелось бы рассмотреть один ключевой прием, связанный с темой «темных искусств», которой посвящена эта глава.

Наука «не рассказывай, а показывай»

Однажды Эрнест Хемингуэй был в