Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

Это произведение поражает при чтении в эпоху после 11 сентября: будучи написанным 120 лет назад, оно в точности воспроизводит сегодняшнюю одержимость «правдоискателей» секретными заговорами и оружием, апокалиптическим государственным терроризмом, массовым истреблением мирного населения, чистейшим злом и смертью, несущейся с воздуха:

«Олигархия располагает огромным флотом в несколько тысяч [дирижаблей], обшитых алюминием — этим легким, но прочным металлом; в простонародье их называют «Демонами». Пролетая над вражескими силами, они сбрасывают в самую их гущу огромные бомбы, начиненные смертоноснейшей взрывчаткой вперемешку с пулями; и там, где одна из них падает на землю, образуется нечто похожее на кратер потухшего вулкана, а вокруг во всех направлениях лежат скошенные ряды мертвецов. Но это еще не все. Несколько лет назад французский химик открыл ужасное вещество, тончайший яд, который, попадая на землю, будучи тяжелее воздуха и в то же время способным расширяться, катится, „подобно медленно расползающемуся чернильному пятну“, неуклонно по земле во всех направлениях, неся мгновенную смерть тем, кто его вдыхает. Француз продал секрет его приготовления Олигархии за огромную сумму, но недолго радовался своему неправедно нажитому богатству. На следующий день его нашли мертвым в постели — он отравился воздухом от нескольких капель собственного изобретения; как предполагают, его убило правительство, дабы навсегда сохранить за собой исключительную монополию на это ужасное орудие истребления».

В атмосфере, накаленной подобными параноидальными грезами, было неизбежно, что антисемитизм — европейская патология, которая прежде в Америке проявлялась сравнительно мягко, — укоренится в популистском вероучении. (Русские евреи, которых обвиняли в том, что они являются агентами большевизма, считались подозрительными вдвойне.) Полномасштабная юдофобия оставалась неотъемлемой частью американской политической жизни вплоть до 1940-х годов, находя особенно яркое выражение в фашистских марширующих группировках вроде Германо-американского союза и Серебряного легиона Америки, а также в общенациональных радиопередачах отца Чарльза Кофлина — сторонника нацистов, который винил евреев как в Великой депрессии, так и в Русской революции. Подобно отдельным антисемитам, которые до сих пор всплывают в современных конспирологических движениях, Кофлин порой облекал свою ненависть в форму точечных нападок на Ротшильдов, обвиняя их в том, что они «вновь внедрили в современную капиталистическую жизнь языческий принцип взимания процентов... Ужасное, ненавистное слово, пишущееся по буквам как „В-О-Й-Н-А“, было секретом их успеха». В 1941 году не кто иной, как национальный герой Америки Чарльз Линдберг публично возложил вину за военную лихорадку в США на «британцев, евреев и администрацию Рузвельта» и выразил тревогу по поводу «значительного владения со стороны евреев и их влияния на наш кинематограф, нашу прессу, наше радио и наше правительство». (Когда Соединенные Штаты все-таки вступили в войну, многие конспирологи переключили свое внимание на самого ФДР, который, как считалось, намеренно спланировал или способствовал нападению японцев на Пёрл-Харбор. Как будет описано далее в этой книге, это убеждение прочно закрепилось в мифологии «правдоискателей» как предтеча терактов 11 сентября, осуществленная под «чужим флагом».)

К великой чести американцев, военная антисемитская пропаганда так и не привела их страну к тому варварству, которое поразило европейцев после публикации «Протоколов». На протяжении конца XIX и начала XX веков американские популисты шумно ворчали на евреев и их мнимые махинации, но по большому счету ворчанием все и ограничилось: в Соединенных Штатах никогда не было ни одного антисемитского погрома.1

После Второй мировой войны антисемитизм был окончательно дискредитирован как массовое убеждение среднего класса в Соединенных Штатах. И главной мишенью американских конспирологов стал коммунист, а не еврей. «Как мы можем объяснить наше нынешнее положение, если не поверим, что высокопоставленные лица в этом правительстве сговариваются обречь нас на катастрофу?» — громил сенатор Джозеф Маккарти в Сенате США в своей знаменитой речи от 14 июня 1951 года. «Это должно быть результатом великого заговора, заговора такого масштаба, который затмевает любое подобное предприятие в истории человечества. Заговора столь черного бесчестия, что, когда он наконец будет разоблачен, его участники навеки заслужат проклятия всех честных людей».

Карьера Маккарти была недолгой: всего за несколько лет его ждал крах — политический позор, алкоголизм и ранняя смерть. Но его влияние на американскую политику было колоссальным. Своей театральностью и обвинениями он превратил популистскую конспирологию в мощную силу внутри консервативной политики — то, чего ни одному политику не удавалось сделать на протяжении нескольких поколений. «Он был первым бунтарем консерваторов», — писал Сэм Таненхаус в своей книге 2009 года «Смерть консерватизма». «Его лозунг о „20 годах измены“ опирался на сдерживаемые страсти правых, изоляционистов из движения „Америка прежде всего“, мелких предпринимателей, католических организаций». (Хотя не стоит упускать из виду и рациональное зерно в его утверждениях: несмотря на лживость сфабрикованных им обвинений, в правительстве США действительно были коммунистические агенты, что подтвердилось последующими разоблачениями.) Это бунтарское пламя приутихнет в конце двадцатого века. Но, подобно дежурному огоньку в газовой духовке американской политики, оно никогда не гасло полностью. Спустя пятьдесят лет, подпитываемые горючим в виде Барака Обамы, дебатов о реформе здравоохранения, глубокой рецессии и войны с террором, консервативные бунтари с ревом вернулись к жизни в лице Бертеров, Движения чаепития и одержимой гневом блогосферы.

Однако у Маккарти были помощники. Если сам он был для бунтарей Иисусом-мучеником, то отставной производитель сладостей по имени Роберт Уэлч стал их апостолом Павлом.

В декабре 1958 года, через год после смерти Маккарти, Уэлч пригласил одиннадцать своих единомышленников на двухдневную встречу в Индианаполисе, где изложил свое видение новой организации, которая должна была остановить сползание мира во «тьму, рабство и террор». В течение двух лет численность группы приблизилась к ста тысячам американцев, большинство из которых были типичными жителями пригородов, которые в противном случае проводили бы вечера в бридж-клубах и боулинг-лигах. Уэлч назвал свою группу в честь Джона Бёрча, баптистского миссионера, убитого китайскими коммунистами в августе 1945 года, — человека, которого многие считали первой американской жертвой холодной войны.

Справедливости ради по отношению к Уэлчу и его Обществу Джона Бёрча (которое существует и сегодня, пусть и в усеченном виде), коммунистическая угроза в конце 1950-х годов была вполне реальной, и Советский Союз действительно стремился завоевать мир своей тоталитарной идеологией. Но, как и в случае с Маккарти, страх перерос в параноидальные галлюцинации. «Этот спрут настолько велик, что его щупальца простираются теперь во все законодательные залы, на все собрания профсоюзов, на большинство религиозных собраний и почти во все школы всего мира», — писал Уэлч в «Голубой книге Общества Джона Бёрча» — издании, которое вручалось каждому новому члену Общества. «У него есть центральная нервная система, которая способна заставить его