Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

связывает важные события с тайной злонамеренной кликой, причем её сторонники в ответ на опровергающие факты неизменно реагируют не корректировкой своей теории, а заявлениями о существовании всё более широких кругов высокопоставленных заговорщиков, контролирующих большинство сфер жизни общества или даже его целиком.

В-четвертых, оговорка касательно различных типов теорий заговора, рассматриваемых в этой книге: как отмечал политолог Майкл Баркун, теории заговора обычно можно классифицировать либо как «событийные», либо как «системные». В первом случае конспиролог лишь стремится объяснить отдельное конкретное событие — например, высадку на Луну или гипотетический заговор елизаветинской эпохи с целью выдать пьесы Фрэнсиса Бэкона за произведения Уильяма Шекспира. С другой стороны, системные теории заговора претендуют на объяснение функционирования целых обществ, а зачастую и всей планеты. В этой книге речь пойдет преимущественно (хотя и не исключительно) о системных теориях заговора, таких как Движение за истину об 11 сентября, поскольку они наносят гораздо больший вред свободному рынку идей. При этом я не стремлюсь во что бы то ни стало классифицировать каждую теорию заговора в тексте по тому или иному разряду.

В-пятых, несколько слов о людях, которые стали объектом исследования, лежащего в основе этой книги.

Многие американцы относятся к Трусерам с глубоким презрением. Колумнист Washington Post Чарльз Краутхаммер, к примеру, заявлял, что Трусеры «безумно оскверняют» память жертв 11 сентября. Хотя я понимаю, почему люди разделяют это мнение, большинство Трусеров, с которыми я встречался, на самом деле внешне демонстрируют уважение к невинным жертвам, погибшим при нападениях на Всемирный торговый центр и Пентагон. На самом деле многие из самых заметных сторонников движения Трусеров — включая некоторых из так называемых «девушек из Джерси» — сами были вдовами погибших 11 сентября или сотрудниками экстренных служб, работавшими на месте трагедии (психологический феномен, который я описываю в подразделе «Травмированный выживший» в главе 5). На мероприятиях Трусеров, которые я посещал в Нью-Йорке и его окрестностях, организаторы собирали тысячи долларов для полицейских и пожарных, заболевших или получивших травмы 11 сентября, и порой (хотя и не всегда) там можно было наблюдать проявления искреннего американского патриотизма.

Более того, следует признать, что далеко не все теории заговора одинаково пагубны.

Некоторые из конспирологических движений, рассматриваемых в этой книге, — такие как Ку-клукс-клан, «Протоколы сионских мудрецов» и отрицание Холокоста, — носят откровенно расистский или антисемитский характер. Приводя эти исторические параллели, я вовсе не хочу сказать, что Трусеры питают подобную ненависть. Напротив, большинство Трусеров позиционируют себя как врагов нетерпимости, чья миссия состоит в том, чтобы раскрыть правду о расистской, «белой», империалистической военной машине, запущенной христианским «крестоносцем» Джорджем Бушем-младшим.

Стоит также упомянуть, что движение «За истину» абсолютно ненасильственно. Их собрания и литература обычно проникнуты призывами к терпимости и уважению. Когда они проводят публичные демонстрации, они получают разрешения и, как правило, четко следуют указаниям полиции. (Я знаю это по собственным наблюдениям: я сам несколько раз маршировал вместе с ними и ни разу не видел, чтобы кого-то арестовали.) В отличие от движимых ненавистью конспирологических движений, которые распаляли своих сторонников призывами к еврейским погромам или расправам над чернокожими (или даже к полномасштабному восстанию против правительства), Трусеры апеллируют к надлежащей правовой процедуре и американской Конституции. Их заявленная цель — предать руководство Америки суду в соответствии с действующими законами страны.

Угроза, которую сегодня представляют современные конспирологи, носит не физический, а культурный характер. Подобно другим группам, фактически устранившимся от американского идеологического мейнстрима, они грозят превратить страну в своего рода интеллектуальную Югославию — лоскутное одеяло из взвинченных сект, кричащих друг на друга на взаимно непонятных языках. И это тенденция, бороться с которой — долг каждого мыслящего человека.

Часть I. Движение за правду и его предшественники.

Глава первая. Американский конспирологизм: краткая история.

Я работал на них... Я устроился в группу транснациональных корпораций, которую мы называем «Компания». Они определяют каждый шаг этой страны. Какие законы принимать. Каких судей назначать. В каких войнах воевать. Дело в том, что если ты хочешь продвинуться по службе так же, как я, тебе придется решиться оставить позади всё, что ты знал. Потому что только тогда ты начинаешь получать доступ к настоящей информации... информации, ради обладания которой люди пойдут на многое — например, причинят вред твоей семье.

— «Побег», сезон 1, эпизод 19, «Ключ»

Я знаю, что вряд ли я первый, кто решил, что с него довольно. Миф о том, будто в этой стране люди перестали умирать за свою свободу, всегда оставался лишь мифом, и это касается не только чернокожих и бедных иммигрантов. Я знаю, что до меня были бесчисленные множества, и после меня наверняка будет не меньше. Но я также знаю: если я не пополню своим телом этот список погибших, я тем самым гарантирую, что ничего не изменится. Я выбираю не оглядываться постоянно на «старшего брата», пока он сдирает шкуру с моего трупа; я выбираю не игнорировать происходящее вокруг меня; я выбираю не делать вид, будто всё по-прежнему будет идти своим чередом. С меня просто хватит.

— Из предсмертной записки Джозефа Стэка, который 18 февраля 2010 года направил одномоторный самолет на здание налоговой службы в Остине, штат Техас

Запрограммированные на заговор

В конце 1990-х годов Маргарет Эванс, специалист по возрастной психологии из Мичиганского университета, заинтересовалась вопросом о том, почему многие американцы сомневаются в концепции биологической эволюции. Она начала опрашивать детей разного возраста и разного религиозного воспитания о том, откуда, по их мнению, взялись животные.

Ответы, которые она получила и которые затем проанализировала в статье для научного журнала в 2000 году, выявили интересную закономерность. Самые юные испытуемые, в возрасте от четырех до семи лет, давали самые разные ответы — в основном что-то вроде «из какого-то другого места» или «из земли». Однако среди детей восьми-десяти лет ответы были иными: «Независимо от воспитания в семье, большинство детей этого возраста поддерживают идею о том, что первые виды животных были „кем-то созданы“, и зачастую этот кто-то — Бог». Лишь в более позднем возрасте, по мере развития способности к сложному абстрактному мышлению, дети оказывались способны усвоить идею эволюционных изменений.

Очевидно, это отражает тот факт, что эволюция — сложная научная концепция. Однако Эванс и другие исследователи полагают, что дело не только в