Среди Трусеров. Путешествие по растущему американскому конспирологическому подполью. - Jonathan Kay

щупальца в профсоюзах Боливии, фермерских кооперативах Саскачевана, на съездах социал-демократов Западной Германии и в аудиториях Йельской школы права одновременно втягиваться или вытягиваться вперед. Она может заставить все эти ползучие щупальца поворачивать либо вправо, либо влево, либо заставлять определенный их процент поворачивать вправо, в то время как другие одновременно поворачивают влево — в соответствии с замыслами центрального мозга в Москве или Усть-Каменогорске».

Спустя более двух десятилетий после распада Советского Союза большая часть материалов в «Голубой книге» Уэлча читается как устаревшая пропаганда времен холодной войны — как ностальгическое путешествие в эпоху, когда такие группы, как «Комитет по расследованию коммунистического влияния в Вассар-колледже» и «Женщины против профсоюзного бандитизма», еще вели активную деятельность. Тем не менее целые фрагменты из нее можно было бы легко скопировать и вставить в современные конспирологические трактаты или использовать слово в слово в качестве тезисов Гленна Бека, и они ни в коей мере не показались бы неуместными. Мультилатерализм, например, обличается в книге Уэлча как заговор с целью «вызвать постепенную сдачу американского суверенитета, пядь за пядью, шаг за шагом, различным международным организациям, среди которых Организация Объединенных Наций является выдающимся, но далеко не единственным примером... пока в один прекрасный день мы постепенно не осознаем, что уже стали просто частью всемирного правительства».

Со временем взгляды Уэлча становились все более причудливыми. Например, он обвинил Милтона, брата Дуайта Эйзенхауэра, в том, что тот был тайным коммунистическим куратором президента, и пришел к убеждению, что сам коммунизм — всего лишь ширма для еще более зловещего Главного Заговора с участием Ротшильдов, Рокфеллеров, Бильдербергского клуба и (разумеется) иллюминатов. Но к тому времени правая конспирология уже заняла прочное место в респектабельном гражданском обществе среднего класса — значительное достижение для бунтарей в эпоху, когда кабельное телевидение и дерегулированное разговорное радио еще не открыли эфир для политических радикалов.

В 1950-е годы параноидальный стиль, описанный Хофштадтером, был наиболее очевиден на правом фланге американского политического спектра — как совместное проявление истерии холодной войны, традиционного страха американцев перед «большим правительством» и затянувшегося консервативного протеста против масштабного расширения полномочий Вашингтона, которое началось с поправки о подоходном налоге 1913 года и достигло своего пика при Новом курсе ФДР. Главным объектом внимания конспирологов был советский коммунизм, хотя некоторые правые группы, такие как Общество Джона Бёрча, находили новаторские способы привить к нему старые крестовые походы против масонов, иллюминатов и «международных банкиров».

Все изменилось в считаные секунды 22 ноября 1963 года. Убийство Джона Ф. Кеннеди, по лаконичному определению писателя Томаса Пауэрса, стало, вероятно, «величайшим единичным травмирующим событием», которое когда-либо переживала Америка. В первые месяцы после убийства более миллиона американцев почувствовали потребность написать Жаклин Кеннеди письма с соболезнованиями. «Двадцать шесть лет спасения от Гитлера, взросление в Китае в военное время, бегство от коммунизма, наблюдение за тщетной борьбой моего отца с раком, гибель моей соседки по комнате в автокатастрофе — все это я считала достаточной подготовкой к некоторым горьким моментам жизни, — писала автор одного из таких писем по имени Габриэле Гидион. — Но НИКОГДА до прошлой пятницы я не испытывала столь отчаянного чувства утраты и одиночества».

Это мгновение также стало самым изученным нерелигиозным событием в истории человечества. По одной из оценок, сделанных в начале 1990-х годов, об этом убийстве было написано две тысячи книг. И по сей день на книжных полках продолжают появляться новинки, включая, что самое поразительное, увесистый 1648-страничный фолиант от бывшего прокурора Винсента Буглиози, работа над которым заняла более двух десятилетий. Как писал Джеймс Пиресон в своей книге 2007 года «Камелот и культурная революция»: «Как убийство Джона Ф. Кеннеди разрушило американский либерализм», непреходящая одержимость американцев этим событием, их размышления о том, как могла бы повернуться история, выживи Кеннеди, и ошеломляющее разнообразие теорий, выдвинутых для объяснения этого убийства, — все это доказывает, что «поколение, пережившее трагедию, так и не смогло до конца ее переварить».

Учитывая, что убийца Кеннеди был марксистом и ярым сторонником Фиделя Кастро, можно было бы ожидать, что гибель президента вызовет обратную реакцию против социализма и левых сил в целом. Но, как отмечает Пиресон, произошло прямо противоположное: «После убийства левые идеи и революционные лидеры — прежде всего Маркс, Ленин, Мао и Кастро — пользовались в Соединенных Штатах большей популярностью, чем в любой другой период нашей истории... Ирония новейшей истории заключается в том, что многие из тех молодых людей, которые в 1963 году, потрясенные горем, шествовали мимо гроба президента, всего несколько лет спустя, став политическими активистами, приняли именно те доктрины, которые толкнули Освальда на его убийство».

Фактически, многие американские левые справлялись с эмоциональной болью от убийства Кеннеди — усугубленной убийствами Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди пять лет спустя, — убеждая себя, что в каком-то вселенском смысле виноват был вовсе не их единомышленник, а скорее некий фундаментальный порок самих Соединенных Штатов. Редакционная коллегия New York Times, к примеру, писала о «стыде, который должна нести вся Америка за дух безумия и ненависти, сразивший президента Джона Ф. Кеннеди». Согласно этому ходу мыслей, Освальд, хотя номинально и считался коммунистом, каким-то образом выражал дух слепой нетерпимости, насилия и ненависти к переменам, который обычно питали реакционные правые. Окружной прокурор Нового Орлеана Джим Гаррисон, например, заявил, что «Освальду была бы ближе «Майн кампф», чем «Капитал»».

Да и был ли вообще Освальд убийцей? От представления о том, что этот человек был духовным воплощением консервативных сил, ополчившихся на либерализм, оставался лишь один короткий шаг до идеи, что убийство стало финальным актом заговора, состряпанного ЦРУ, крупным бизнесом, американскими военными или воинственно настроенными кубинскими эмигрантами, — «попыткой государственного переворота силами политической реакции, расизма и безудержного милитаризма», по выражению одного марксиста, чьи слова приводила New York Times. И когда пять лет спустя были убиты Роберт Кеннеди и Мартин Лютер Кинг, радикализировавшиеся левые посмотрели на эти события через ту же искажающую призму: оба убийства породили собственную сложную конспирологическую мифологию — как и покушение на Джорджа Уоллеса в 1972 году, и убийство лидера чикагских «Черных пантер» Фреда Хэмптона в 1969 году. Многие американцы поверили, что все эти события были приведены в движение одной и той же группой людей. Как писал Аллард Ловенштейн в классической конспирологической антологии 1976 года «Власть под прицелом» (одним из редакторов которой выступил Сид Блюменталь, в будущем советник Билла Клинтона): «Последние три президентские кампании были сорваны пулями. Если где-то существуют группы и организации, которые прервали избирательный процесс в