Взаимоотношение языка и мышления - Владимир Зиновьевич Панфилов

Придерживаясь противоположного мнения о характере мышления и языка на первых этапах их развития и о характере их взаимоотношения вообще, невозможно объяснить, почему язык появляется только на той ступени эволюции животного мира, когда возникает человек (homo sapiens) и почему не обладают языком, например, человекообразные обезьяны, которые тоже имеют чувственно-наглядные образы восприятия и представления.

Только переход первобытных предков человека к труду с неизбежностью должен был привести и привел к возникновению элементов абстрактного обобщенного мышления, а вместе с тем и к возникновению элементов языка, так как абстрактное обобщенное мышление может осуществляться только в материальных языковых формах. Но роль труда в возникновении языка не ограничивается только этим.

Во-первых, переход к трудовой деятельности создал условия для формирования анатомо-физиологического аппарата звуковой речи, так как только в связи с произошедшей дифференциацией функций ног и рук первобытные предки человека перешли к прямохождению, благодаря чему произошла необходимая для свободных артикуляций перестройка органов речи (увеличение изгиба основания черепа, уменьшение массивности челюстей, опускание гортани, увеличение роли ротового дыхания, редуцирование внегортанных мешков, перемещение щито-черепалобидного мускула)[100].

Во-вторых, труд, обусловив возникновение языка как средства осуществления мысли, вместе с тем обусловил его формирование и как средства общения. Переход к труду и особенно в его коллективных формах не мог не привести к возникновению потребности в общении с целью налаживания совместных трудовых действий.

«…Развитие труда по необходимости способствовало более тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. Коротко говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу.

Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим»[101].

Проблема соотношения языка (материальной языковой оболочки) с абстрактным содержанием мышления, с одной стороны, и с чувственно-образным, с другой, включает в себя также следующие вопросы:

· Возможно ли вообще непосредственное выражение при помощи языка чувственно-наглядных образов представления?

· Являются ли чувственно-наглядные образы такими же органическими компонентами содержания слова, как и их значения, носящие абстрактный обобщенный характер?

Очевидно, что все авторы, придерживающиеся рассмотренной выше точки зрения о наглядно-образном характере человеческого мышления на начальных этапах его развития решают эти вопросы положительно, по крайней мере, в отношении указанных этапов развития мышления и языка.

Уже отмечалось также, что некоторые авторы, имея в виду мышление и язык современного человека, утверждают, что чувственно-наглядные образы являются органической частью содержательной стороны слова. Действительно, при произнесении тех или иных слов у человека нередко появляются чувственно-наглядные образы соответствующих предметов. Однако это будут всегда образы конкретных, индивидуальных предметов, и, что самое главное, при произнесении этих слов у каждого из слушающих или говорящих будут возникать образы различных предметов, хотя бы и того же рода. Таким образом, чувственно-наглядный образ представления, в отличие от понятия, не может быть передан непосредственно при помощи языка (слова) одним членом коллектива другому его члену. Иначе говоря, чувственно-наглядные образы не являются органической составной частью содержательной стороны слов. Более того, значительная часть слов, имея весьма абстрактные значения, вообще не могут сопровождаться чувственно-наглядными образами, как, например слова типа закон, стоимость, причина, несомненно и многие другие. Из сказанного выше не следует, что средствами языка вообще никак нельзя передать то или иное чувственно-наглядное содержание. Задача художественного описания того или иного предмета, явления природы и т.п., в частности, в том и состоит, чтобы у читателя при чтении этого описания возник яркий чувственный образ объекта описания[102].

Однако, существенно при этом, что этот чувственно-наглядный образ возникает только благодаря и через усвоение того абстрактного содержания, которое передается словами и предложениями в соответствующем описании. Таким образом, при помощи языка то или иное чувственно-наглядное содержание можно выразить только опосредованно, через абстрактное мыслительное содержание, а не непосредственно.

Особое положение в этом отношении занимают образные слова, или иначе изобразительные слова, идеофоны, широко представленные в лексике тунгусо-маньчжурских[103], тюркских[104], монгольских[105], некоторых палеоазиатских языков[106], в корейском языке[107], а также в языках коренного населения Африки[108] и ряде других языков. Образные слова выделяются среди других слов лексики всех этих языков наличием звукового символизма и конкретностью своего значения, не говоря уже о значительных фонологических и грамматических особенностях, свойственных им в отличие от других разрядов лексики. Некоторые авторы рассматривали их как пережитки того состояния языка, в котором он находился в период своего становления и первоначальных этапов его развития[109]. Высказывается также мнение, что в отличие от других разрядов слов

«образные слова связаны с выражением не понятий, а чувственных образов, представлений, ощущений, являющихся по сравнению с понятиями более низшей ступенью познания действительности»,

хотя и не отрицается, что

«все они представляют собой отвлечения от реальных предметов, их признаков и действий, но степень их обобщенности ниже, чем у других знаменательных слов»[110].

Некоторыми авторами полностью отрицается даже и всякая способность к обобщению по крайней мере большинства изобразительных слов[111].

Однако эта точка зрения едва ли может считаться в достаточной мере обоснованной. Анализ соответствующего разряда слов в нивхском языке позволяет утверждать следующее: Образные слова в отличие от других знаменательных слов, с которыми чувственные представления ассоциируются лишь факультативно, действительно обычно сопровождаются чувственно-наглядными образами отдельных качеств или предметов и явлений в целом. Однако, вместе с тем образным словам, как и другим знаменательным словам, свойственна функция абстрагирования и обобщения. В самом деле, образное слово употребляется для обозначения не одного какого-либо единичного предмета или качества, а для обозначения различающихся в чувственном восприятии предметов, явлении или качеств одного и того же рода. Так, например, образное слово hокл hокл ‘хромая’, употребляется обобщенно для указания на любой случай, когда кто-либо хромает, хотя каждому из этих случаев будет соответствовать отличный от других чувственно-наглядный образ. То же самое следует сказать и о таких образных словах, которые связаны с представлениями отдельных чувственно воспринимаемых качеств предметов и явлений: с одним и тем же образным словом ассоциируются представления различающихся в восприятии качеств одного и того же рода.

Таким образом, специфика образных слов состоит в том, что они, обладая, как и другие знаменательные слова, функцией абстрагирования и обобщения, в отличие от этих последних несут еще